Конец второй республики - Зардушт Ализаде

«1. ВИЦ НФА оценивает движение армянского населения НКАО как сепаратистское, а все действия Армянской ССР — как вмешательство во внутренние дела Азербайджана.

2. ВИЦ НФА считает изменение границ противозаконным. Квалификацию сепаратистского движения в НКАО как национально—освободительного, направленного на самоопределение армян Нагорного Карабаха, ВИЦ НФА считает неприемлемым по причинам уже произошедшего самоопределения армянского народа в Армянской ССР, этнического многообразия населения НКАО и того непреложного факта, что армянское большинство области было сформировано в результате политики российских колониальных властей.

3. ВИЦ НФА оценивает события в НКАО как составную часть инспирированной Россией армянской экспансии на Южном Кавказе.

4. ВИЦ НФА считает организованную депортацию 200 тысяч азербайджанцев из Армении в 1988 году как часть долговременной политики этнической чистки, а не как следствие конфликта в НКАО. ВИЦ требует наказания организаторов и исполнителей этой преступной акции.

5. ВИЦ НФА предупреждает, что в случае непринятия центральными властями СССР мер по защите территориальной целостности и суверенитета Азербайджанской ССР, ВИЦ вынужден будет инициировать в народе вопрос о возвращении республике той части государственных прав и прерогатив, которые были делегированы союзным органам. Для достижения этой цели ВИЦ НФА будет использовать все возможности, предусмотренные Конституцией СССР и международным правом». (Бюллетень НФА № 1, личный архив автора).

Текст заявления с подобным содержанием был принят 12 мая 1989 года. Это был период интенсивного организационного становления НФА. Первые сильные организации НФА, после Баку, были созданы в Нахчыване и Ленкоране. Вслед за этим — в Евлахе, Гяндже и Шуше. Становление НФА шло при ожесточенном сопротивлении бюрократов, прежде всего партийных органов. Инициаторов НФА на местах преследовали, запугивали, нередко выгоняли с работы. Компартия категорически отказывалась вступать в диалог с народными массами, все еще, по инерции прошлых лет, считая себя поводырем народа. В подобной ситуации надежды инициаторов НФА создать организацию в обстановке легальности и публичных дискуссий оказывались призрачными. Закостенелость КПА подталкивала ВИЦ НФА к нелегальщине, к радикализму и аналогичной враждебности. В рядах НФА любого активиста, лояльно относящегося к КПА, сразу же клеймили как предателя. Вещим оказалась угроза Бахтияра Вагабзаде: «Враг НФА — враг азербайджанского народа». КПА занимала откровенно враждебную позицию к НФА, следовательно, фронтист, относящийся лояльно к КПА, считался пособником врага, предателем. Заявления общеполитического, перестроечного и демократического характера, составляемые основателями НФА и зачитываемые из радио «Свобода», или же рассылаемые Лейлой Юнусовой в адрес пока никому в Азербайджане неизвестных «демократов» в Москве, никакого отклика в широких массах не находили. Демократия и перестройка были где-то далеко, а здесь, рядом, продолжала функционировать во всей своей красе застойная Компартия Азербайджана.

Еще весной 1989 года НФА включал во все свои документы тезисы о необходимости предоставления республике статуса самостоятельного хозрасчетного субъекта экономической системы СССР. ВИЦ НФА отвергал попытки союзных министерств держать под своим контролем все ведущие отрасли экономики республики, оставив в местном «хозрасчете» местную, легкую и строительную промышленность, а также сельское хозяйство и переработку сельхозпродукции. Во-первых, ВИЦ НФА, естественно, с подачи своего экономического идеолога Вахида Ахундова, требовал: безусловного суверенитета республики над всеми природными ресурсами; перехода всех предприятий союзного подчинения в подчинение республики; перехода на цены мирового рынка во всех взаимоотношениях — торговле и взаимопоставках — с другими республиками Союза; расчета налоговых выплат республики в союзный бюджет на базе обговоренных нормативов.

ВИЦ НФА декларировал, что эти четыре экономические задачи поставлены перед азербайджанским народом кризисом системы реального социализма, и для выхода из кризиса нужна реализация этих четырех радикальных принципов. «Если Компартия способна реализовать эти реформы, то НФА не нужен, если же Компартия не способна на это, то НФА необходим азербайджанскому народу».

Следует сказать, что проректор Института усовершенствования руководящих кадров при Совете Министров Азербайджанской ССР, доктор экономических наук Вахид Ахундов, человек редкостной скромности и культуры, оказался в азербайджанской экономической науке не только единственным специалистом по макроэкономике, осознавшим всю глубину кризиса советской экономики, предложившим смелый план вывода экономики республики из кризиса при сохранении интеграционных связей со всеми союзными республиками, но и единственным крупным экономистом, нашедшим в себе гражданское мужество предложить свои идеи новаторской общественно-политической силе и поддержать ее.

В конце мая ВИЦ НФА провел совещание активистов НФА с привлечением представителей районных НФА. Совещание мы планировали провести в бывшей немецкой кирхе на улице 28 Апреля. Но милиция воспрепятствовала проведению совещания. Тогда один из активистов ВИЦ НФА, Джанбахыш Умидов, кандидат технических наук, недавно переехавший из Костромы в Баку, предложил провести совещание во дворе своего доме на «Кубинке». Этот район Баку, состоящий из трущоб, был известен также как средоточие нелегальной торговли, наркомании, сборищ криминальных элементов. Рассредоточившись, мы отправились по указанному адресу: ул. Гусейна Джавида 65. По дороге милиция задержала Ису Гамбарова, и несколько человек пошли за ним выяснять ситуацию. Постепенно все участники совещания, небольшими группами, начали собираться во дворе Джанбахыша. Времени было в обрез, никто не знал, чего ожидать от властей. Открыли совещание и начали обсуждать текущие дела. Представители районов и предприятий рассказывали о том, как идет формирование опорных групп НФА. Я заметил, что во двор постепенно входят мужчины в гражданской одежде. Чутье подсказало мне, что эти люди из милиции. Я направился к самому представительному из них. «Представьтесь» — потребовал я. Он назвал свое имя и фамилию, а также должность — заместитель начальника отдела по борьбе с проституцией и наркоманией… Я подошел к столу президиума совещания, поднял руку, призвав присутствовавших к тишине, и начал говорить, указывая на милиционеров:

— В то время, как граждане республики собираются для того, чтобы отстоять родную землю, обновить замшелые отжившие формы общественной жизни, сплотиться ради успешной реализации задач перестройки, наша бездарная и предательская власть не находит ничего лучшего, как наслать на нас специалистов по борьбе с наркоманией и проституцией. Интересно, к какой категории руководители республики относят сторонников перестройки, сторонников товарища Горбачева — к наркоманам или проституткам?

При последних словах милиционеры начали панически покидать двор Джанбахыша через узкую калитку. По-моему, кто-то даже сиганул со двора через забор, так он торопился и боялся. Все это нам напомнило сцену из бессмертной музкомедии Узеирбека Гаджибекова «Не та, так эта», когда студенты разогнали толпу линчевателей простыми полицейскими свистками.

Скоро появился Иса, который сообщил, что имел «содержательную» беседу с начальником городского управления милиции Нофалем Керимовым. Через день Джанбахыш рассказал нам, что эта история имела забавное продолжение. Джанбахыш, мягкий и интеллигентный человек, с бородой, русской женой и двумя беленькими девочками—ангелочками был чужеродным элементом в квартале, жители которого вели счет времени от одного задержании милиции до другого, от одной отсидки в «зоне» до другой. После того, как закончилось совещание, к Джанбахышу с необыкновенными знаками почтения явилась депутация, состоящая из самых известных криминальных авторитетов квартала «Кубинки». «Мы, по незнанию, не понимали, кто ты. Теперь же мы поняли. Для задержания любого из нас приходит группа ментов в три, максимум пять человек. Самым старшим по званию бывает капитан. К тебе же пришли двадцать человек! И еще на улице стояло столько же! А руководил всеми полковник. А после «базара» они все убежали! Так что, извини за наше прежнее отношение к тебе. Теперь, когда мы поняли, кто ты, весь квартал к твоим услугам. Все, что ты скажешь — закон».

Это стало вторым анекдотом, связанным с НФА. А первый анекдотичный случай произошел с Хикметом Гаджизаде. Как-то мы договорились пойти впервые к Беджану Фарзалиеву. Встретились в 9 утра у радиомастерской рядом с Ясамальским рынком, откуда кто-то должен был нас повести к Беджану. Хикмет, как всегда, проспал, когда же добрался до радиомастерской, то никого из нас там уже не застал. Но наблюдательный Хикмет заметил «Жигули» шестой модели и сидящих в ней четверых мужчин, изо всех сил изображающих безразличие. Ситуация для Хикмета была безвыходная, он не знал ни адреса, ни телефона Беджана. Сомневаться в принадлежности «безразличных» мужчин к «наружке» КГБ не приходилось. Хикмет подошел к машине, нагнулся и тепло сказал: «Ребята, проводите меня туда, куда пошли те люди, которые стояли здесь полчаса тому назад». Мужчины рассмеялись и подвезли Хикмета до ворот дома Беджана.