Нежданная гостья - Розалинда Лейкер

Он обвил Розеллу руками, но не насильно-грубо, как вчера, а с трепетной нежностью, заставившей девушку растаять от счастья. Она видела его губы, тянущиеся к ней, и силы, казалось, покинули ее. Теперь во всем мире не существовало ничего, кроме его дурманящей близости, пьянящего запаха мужской кожи. Розелла скользнула ладонями по широким плечам Себастьена и сцепила пальцы за шеей любимого. Поцелуй был сладчайшим ощущением в ее жизни. Она впервые познала чудесное слияние с мужскими губами, желающими узнавать все о ней, но не властно, а обещая невообразимое наслаждение. Казалось, будто их губы встретились впервые, не помня вчерашнего столкновения.

Только когда Себастьен разжал объятия, мир снова обрушился на нее, и Розелла поняла, что совершила огромную глупость. Все преимущества, которых она добилась, теперь потеряны. Девушка отпрянула от Себастьена, дрожащие руки нащупали позади край секретера.

– Мы совершили ошибку и должны забыть все, что произошло, – произнесла она с видимым усилием стараясь скрыть разрывающую ее боль. – Я была права, решив, что нам нельзя встречаться, точнее, можно только в присутствии других, и с этого момента я не отступлю от своего решения. Ты не должен снова приходить в башенное крыло. Если придешь, я не приму тебя. – Ее голос зазвенел на высокой ноте. – Надеюсь, во имя нашей дружбы, ты выполнишь мою просьбу.

– Не могу давать обещаний, дорогая, – печально произнес Себастьен. – Но сейчас я уйду. Меньше всего мне хочется причинить тебе боль.

Розелла подумала, что он тотчас же покинет комнату, но Себастьен позволил себе на прощание еще одну нежность. Он наклонился и поцеловал ее в оба века, и только затем ушел. Девушка еще долго стояла на месте, опустив от горя голову.

Ночью жуткий крик снова ворвался в ее сон. Она продолжала крепко спать, странно спокойная, не ощущая страха. Сон словно защищал ее от внешнего мира. Душераздирающие вопли казались эхом ее собственной сердечной боли.

Утром Розелла осознала, что слышала во сне. Не просто крик, а плач. То затихающий, то возрастающий плач от безысходной тоски, не знающей ни успокоения, ни надежды. У нее пересохло в горле и мурашки побежали по спине. Когда Мари принесла подноске завтраком, объявив об еще одном прекрасном дне, Розелла не могла говорить и взяла чашку горячего шоколада дрожащими руками.

Она решила не откладывать больше переезд Мари в башенное крыло, подумав, что присутствие неподалеку другого человека даст ей душевный покой и, возможно, отгонит то ужасное надвигающееся несчастье, предвестником которого было горестное послание от женщины, страдавшей в этой же комнате много веков назад. Розелла мало-помалу успокоилась, наслаждаясь чудесным напитком и слушая милую болтовню Мари. Размышляя, она решила, что явления призрака – или чего бы там ни было – только ей одной, вызваны ее одиночеством, которое делает ее слишком восприимчивой и ранимой. Удаленность западного крыла от остального замка давала о себе знать. Даже если позвонить, из кухни придут только минут через шесть-семь, не говоря уже о служанке или лакее из апартаментов Маргариты в восточном крыле, или хотя бы из главного холла. А часовня в северном крыле находится еще дальше. Возможно, именно неудобное расположение и легенда послужили причиной редкого использования в прошлом западного крыла. Теперь девушка поняла, что в детстве ее поселили в башенной комнате, чтобы присутствие нежеланной гостьи стало менее заметным.

Одевшись, Розелла оставила Мари прибрать постель и пошла в комнату, которую посчитала подходящей для девушки. Она подумала, что нужно сделать небольшой ремонт, потому что обои выцвели и обтрепались, но с этим пока можно и подождать. Комната была идеально расположена – рядом с лестницей в башенную комнату – и имела нужный размер: ни слишком большая, ни чересчур маленькая. В прошлом здесь, видимо, занимались музыкой, так как у окна стоял клавесин, а в шкафу лежали пожелтевшие от времени ноты. Стеклянные двери открывались в сторону мощеной аллеи, которая шла параллельно окнам салонов. Мари никогда не придется ходить по этой дорожке, но возможность выйти на аллею даст девушке чувство свободы. А иногда, может быть, ей захочется посидеть на улице, словно в маленьком уединенном дворике. С одной стороны башня защитит от ветра, а с другой – каменная стена-подпора скроет от любопытных взглядов гуляющих по аллее.

Как Розелла и ожидала, Мари пришла в восторг, когда ей предложили перебраться в башенное крыло. Теперь личной горничной хозяйки не придется жить вместе с другими слугами. Мари была рада, увидев выбранную для нее комнату. На ее лице сразу же отразилось облегчение, когда она заметила, что там нет богатых украшений.

– Тебе должно быть удобно здесь, – сказала Розелла, стоя в центре комнаты. – В шкафу можно складывать одежду. Кровать поместится в этой нише, а клавесин нужно вынести.

– А можно мне переехать сегодня? – затаив дыхание, спросила Мари.

Розелла кивнула, довольная, что не придется провести в одиночестве еще одну ночь в башенном крыле. Она не собиралась звать Мари, кроме случаев экстренной необходимости, однако у нее словно груз свалился с плеч. Розелла вызвала домоправительницу и приказала, чтобы этим же утром в комнату принесли мебель и провели звонок, соединяющий ее спальню с новым жилищем Мари.

Экономка ушла. Розелла вспомнила, что на секретере осталось недописанное письмо к месье Батальяру. Поставив свою подпись и запечатав конверт, она приказала заложить экипаж, решив отправиться в город на почту. Заодно она сможет встретиться и поговорить с архитектором.

Когда наступило время второго завтрака, Розелла направилась к маленькому кафе рядом с рыночной площадью. Все дела были сделаны. Архитектор, который заинтересовался ее предложением переделать башенное крыло, обещал приехать в замок на следующий день и посмотреть все на месте. Девушка села за круглый столик под оранжевым навесом и заказала легкий ланч. Она ела и наблюдала за прохожими. Многие из них были деревенскими жителями, приехавшими в город, чтобы продать на рынке продукты. Их лица обветрились от постоянной работы в поле, а руки огрубели. Деревянные сабо шумно стучали по каменной мостовой. Проходили и местные коммерсанты с золотыми цепочками на жилетах, останавливаясь на углу, чтобы переброситься парой фраз друг с другом. Торопливо прошагал мимо высокий священник в развевающейся черной рясе. Мальчишки-разносчики толкали перед собой ручные тележки или несли огромные корзины с продуктами. Домохозяйки, вышедшие за покупками, случайно встретившись на улице, от души сплетничали с соседками. Со смехом промчалась стайка девочек в подвязанных разноцветными ленточками шляпках.