Рота почетного караула - Виктор Степанов

- Да вы что, в самом деле, Звягин? - с раздражением перебил майор, но что-то в лице Андрея смутило его, он потянулся за сигаретой, мягче спросил: - Зачем вам?

- Мне только на полчасика, я в "курилке" прочитаю и верну, - уклоняясь от ответа, уже смелее попросил Андрей.

Майор, окончательно сбитый с толку, подошел к шкафу, порылся в книгах.

- Берите, ровно на двадцать минут. А то еще всыплет нам с вами дежурный по роте за нарушение распорядка...

Схватив книгу, Андрей пошел было к выходу, но майор остановил:

- Ладно, сидите здесь. - Опять нахмурился: - Нельзя же, в самом деле, нарушать. - И уткнулся в конспекты.

Андрей присел на краешек стула и торопливо начал листать книгу, пробегая по строчкам, отыскивая единственное слово "Тайфун". "Тайфун", "Тайфун"... Вот:

"Девятнадцатого сентября операции было присвоено условное наименование "Тайфун". Сперва генерал Бок, которому Гитлер поручил штурмовать Москву, хотел назвать ее "Октябрьский праздник"...

У Адольфа Гитлера были совершенно определенные планы, касавшиеся двух советских городов - Москвы и Ленинграда. Этим двум городам, которые являлись в глазах Гитлера воплощением всего большевистского, этим двум городам было уготовано нечто особенное. Они должны были быть казнены".

- Нашли, что искали? - теперь уже с некоторым даже участием спросил майор, краем глаза наблюдавший за Андреем.

- Нашел, - не отрываясь, ответил Андрей. Запись в дневнике генерала Гальдера, 8 июня

1941 года:

"Фюрер исполнен решимости сровнять Москву и Ленинград с землей, чтобы там не оставалось людей, которых мы должны были бы кормить зимой. Оба города должны быть уничтожены авиацией. Танков на это не тратить. Это должна быть мировая катастрофа, которая лишит центров не только большевизм, но и московитизм".

16 июля 1941 года во время совещания у Гитлера, на котором обсуждалось, как делить "русский пирог", фюрер снова напомнил о том, что "Ленинград он хочет стереть с лица земли".

А Москва? Что Москва?

Совершенно секретное распоряжение No 441675/41 от 7 октября 1941 года, штаб оперативного руководства ОКБ:

"Фюрер вновь решил, что капитуляция Ленинграда, а позже Москвы не должна быть принята, даже если она будет предложена противником... Ни один немецкий солдат не должен вступать в эти города. Всякий, кто попытается оставить город и пройти через наши позиции, должен быть обстрелян и отогнан обратно. Небольшие незакрытые проходы, предоставляющие возможность для массового ухода населения во внутреннюю Россию, можно лишь приветствовать. И для других городов должно действовать правило, что до захвата их следует громить артиллерийским обстрелом и воздушными налетами, а население обращать в бегство...

Это указание фюрера должно быть доведено до сведения всех командиров".

Андрей покосился на майора, на пачку сигарет, заманчиво лежавшую на столе.

- Разрешите закурить, товарищ майор, - неуверенно попросил он.

- Курите, - тяжело вздохнув, совсем удрученный такой назойливостью, разрешил майор.

Андрей жадно затянулся, перевернул следующую страницу:

"Итак, по плану фон Бока войска не должны были входить в город. Они лишь должны были создать плотное кольцо окружения, которое проходило бы примерно по линии Окружной железной дороги. Из Москвы решено было оставить три выхода, на которых предполагалось создать контрольно-пропускные пункты... Чины СД должны были контролировать "выход" гражданского населения из Москвы, и на этот счет уже имелось соответствующее указание. Всех женщин, стариков и детей предполагалось "переправлять в транзитные (читай концентрационные) лагеря...".

Процедура уничтожения города была готова лишь вчерне: как полагал Гитлер, удобнее всего было Москву затопить, используя водохранилища канала Москва - Волга. С этой целью мастер диверсионных дел штурмбанфюрер СС Отто Скорцени получил специальную задачу: со своим отрядом выйти к шлюзам и захватить их.

9 октября 1941 года один из эсэсовских чинов записал в своем дневнике:

"Фюрер распорядился, чтобы ни один немецкий солдат не вступал в Москву. Город будет затоплен и стерт с лица земли..."

Если учесть, что план затопления рассматривался уже осенью, и если бы все шло так, как намечалось в операции "Тайфун", то весной 1942 года остатки разрушенной и разграбленной Москвы скрылись бы под водой..."

"Так вот о чем спрашивала Настя!" И Андрей совсем отчетливо, как тогда, со смотровой площадки на Ленинских горах, увидел сверкающий розовыми закатными огнями город, похожие на огромные соты дома, малиновый наперсток колокольни Ивана Великого... И это все скрылось бы под водой?

- Товарищ майор, - вкрадчиво, опасаясь рассердить командира роты, проговорил Андрей, - а это правда, что где-то в районе Красной Поляны в декабре сорок первого года немцы установили тяжелую артиллерию для обстрела Москвы?

- Да, было... - кивнул майор, внимательно поглядев на книгу, которую раскрытой держал на коленях Андрей. - Для чего это вам: "Тайфун", Красная Поляна... Политбеседу поручили?

- Нет, что вы! - смутился Андрей. - Понимаете, мой знакомый один, вернее, сын моего знакомого, отбивал эти пушки у немцев...

- Так пусть он и расскажет, как отбивал...

- А его уже нет, он без вести пропал, - дрогнувшим голосом произнес Андрей. - Вот вы, наверное, воевали... Объясните, пожалуйста, как это - без вести?

- Я не воевал, - покраснел майор и опустил глаза, как будто был виноват, что не воевал. - Мне шесть лет было, когда началась война...

- До Красной Поляны сколько километров? - догадливо переменил тему Андрей.

- Кажется, двадцать семь, - неуверенно сказал майор. - Что-то около тридцати. - В репродукторе, приглушенном не до отказа, куранты отбили двенадцать ударов, и майор, взглянув на часы, устало потер глаза: - Спать, Звягин, спать. И мне пора, а то на метро опоздаю. За книгой зайдете завтра. В личное время...

Майор встал. Прикрыв дверь, Андрей бесшумно начал пробираться между кроватями. Рота давно спала.

За окном, в его правом углу, роились золотистые звездочки. Это еще не спал, светился редкими окнами дом, который недавно справил новоселье. Это была Москва. Город Москва... Москва - река... Москва - море...

Что это? Только задремал... Боевая тревога! Андрей натренированно потянулся к брюкам, рука сама нашла ремень... И вот уже ходуном заходила казарма. "Боевая тревога! Боевая тревога!" Не открывая глаз, схватил карабин, столкнулся с кем-то у выхода, нырнул в дохнувшую холодом дверь. "Становись! Бегом марш!" Куда они побежали? Это что? Ленинградское шоссе?

По багрово-красному снегу в Москву въезжали солдаты. Фашисты? Да, они, на танках, на мотоциклах, на грузовиках!

- Товарищи! - хочется крикнуть ему. - Как же так? Почему мы не стреляем, не бросаемся с гранатами под танки?