Дорогами судьбы - Элизабет Кларк

У Шарлотты ноги стали ватными.

— Люк, — прошептала она и почувствовала, что ноги уже не держат ее. Люк осторожно увлек ее вместе с собой на землю.

— Расскажи мне, чего ты хочешь, что тебе нужно, — бормотал он, держа ее лицо в своих теплых сильных руках. Он отвел ее волосы от лица, его взгляд искал ее глаза с энергией, которая показалась ей пугающей. — Мы должны понять, что нужно, чтобы тебе было хорошо, — прошептал он, губами нежно гладя ее губы.

Шарлотта открыла свои губы так уверенно и естественно, будто занималась любовью с этим мужчиной всю свою жизнь. Когда их языки встретились, она застонала. И та же новая, шокирующая потребность внезапно переполнила ее тело, согревая и делая влажной теплую плоть у нее между ног.

Люк откинул голову назад, и в лунном свете она увидела, что взгляд его полон желания и муки.

— Ты достойна испытать наслаждение, — прошептал Люк хриплым от страсти голосом. Он провел основанием ладони по ее лицу, потом по шее, обжигая и дразня ее кожу. Потом ладонь его накрыла ее грудь. Медленно, осторожно, нежно он ласкал ее через ткань блузки, описывая пальцами круги вокруг затвердевшего, набухшего соска, а потом — основанием ладони вокруг ее груди, и Шарлотте казалось, будто она вот-вот потеряет сознание.

Затем он направил свою руку под блузку.

Шарлотта была шокирована этим прекрасным, удивительным и новым для нее ощущением мужской руки на ее коже, на ее груди. Он зажал ее сосок между пальцами, а затем расстегнул блузку, коснулся губами верха ее груди. Потом голова его стала опускаться ниже, пока язык не достиг соска и не начал круговыми прикосновениями ласкать его.

Она вцепилась пальцами ему в волосы. Тело ее трепетало, когда его язык короткими легкими толчками касался ее груди.

— Что ты сейчас чувствуешь? — прошептал Люк, скользя пальцами вниз к ее животу.

Она чувствовала, как пылает пламя в том месте, к которому, — хоть она и не могла в это полностью поверить — сейчас направлялась его рука. Она знала, что должна приказать ему остановиться.

Он осторожно добрался до края ее юбки, и рука начала свой медленный, мучительный путь вверх по ее ноге, делая пальцами легкие и дразнящие круги вверх по икре, по внутренней поверхности колена, направляясь к бедру.

Она знала, что ей следовало бы сказать, чтобы он остановился, но в действительности ей этого нисколько не хотелось.

— Шарлотта, что ты чувствуешь? — мягко спросил Люк.

— Мне слишком хорошо, — честно ответила она, напуганная, но счастливая. Это «слишком хорошо» на самом деле было просто великолепно. Она обхватила шею Люка своими руками и поцеловала шершавую, влажную кожу у него за ухом. Она любила мускусный аромат его пота, который был самым интимным из всех знакомых ей запахов, и чувствовала себя связанной с Люком крепче, чем с кем-либо еще в своей жизни.

— А как тебе такое? — спросил он, когда его рука коснулась алтаря ее женственности.

Шарлотта испытала шок, но чувствовала, что где-то в глубине души она знала, что это когда-нибудь должно было произойти. Инстинктивным движением она подалась ему навстречу, в то время как его ладонь двигалась кругами, ублажая ее, а внутри все трепетало от желания познать, какие еще удовольствия может ей подарить мужчина, которого она едва знала. И в то же время к наслаждению и сладким, горячим мукам томления примешивалось страдание.

— Люк, — прошептала она. — Я никогда не чувствовала… — Ее голос сорвался. Что же такое с ней происходит? Охватившее ее желание было таким сильным…

— Наслаждайся, — едва слышно прошептал он. — Нам принадлежит все время мира, Шарлотта.

Она не могла говорить. Она никогда не чувствовала такого острого желания и удовольствия, которые сейчас слились в единое целое.

— Люк, — тихо позвала она.

— Ты должна стать моей женщиной, — сказал он. Движения его руки становились увереннее и точнее.

А потом Шарлотта закричала. По ее телу прокатилась такая мощная волна наслаждения, что на несколько мгновений она забыла, кто она и где находится. Шарлотта прильнула к Люку всем телом, прижала свои губы к его шее…

Удовольствие, которое Люк подарил ей, было таким полным, что Шарлотта почувствовала, что ее жизнь коренным образом изменилась. Она лежала, вдыхая его и свой запах, слушая, как в его груди стучит сердце, закрывая глаза, когда его пальцы пробегали по ее волосам.

А потом она скомандовала себе проснуться и посмотреть правде в лицо. Что же она делает? Или уже сделала? Она была молодой вдовой, женщиной, которая не должна так легкомысленно катиться вниз по дорожке… Но куда приведет ее эта дорога?

— Что-то случилось? — мягко спросил Люк.

— Ничего, — наполовину солгала Шарлотта, которая не могла разобраться, что она сейчас чувствует.

— Я просто почувствовал, как ты вся напряглась, — сказал он, гладя своей влажной рукой ее спину. — Все будет хорошо, Шарлотта. На ночь я буду ставить свою палатку рядом с твоей, я буду охранять тебя, и мы узнаем друг о друге все, что только можно узнать. Хорошо?

Шарлотта ничего не ответила. Она думала, что именно так должна себя чувствовать замужняя женщина. Вот только она не была замужем за Люком.

— Прислушайся к звукам ночи, — прошептал Люк. — Прислушайся к моему сердцу. И позволь себе насладиться этим мгновением.

Шарлотта слушала стук сердца в груди Люка, шуршание ветвей, которые мягко раскачивал ветерок, стараясь сделать так, как он просил. Но дурное предчувствие уже овладело ее сердцем — глубокая, твердая уверенность в том, что она поступает неправильно. В ее ушах снова и снова звучал голос отца: «Шарлотта — невзрачный серый воробей. Ни один мужчина никогда не захочет ее».

Она понимала, что этот глубокий голос отдавался в ее сердце, как голос истины. И, прислушиваясь к биению сердца Люка, Шарлотта приказывала себе не влюбляться. Потому что, если это случится, сердце ее разобьется раз и навсегда.

Глава девятая

За этот долгий, жаркий день в голову Шарлотты дважды приходила мысль о том, что Люсинда скоро родит. Но похоже, ее волнения были напрасны — время еще не пришло.

Шарлотта весь день хотела рассказать Люсинде о том, что у нее было с Люком. Но что-то более сильное, чем желание делиться абсолютно всем со своей сестрой, останавливало ее. «Это было неправильно, — говорила она себе. — Я не могу влюбиться в этого мужчину. А если я расскажу Люсинде, то это сделает произошедшее между нами еще более реальным».

А теперь, в сумерках у ручья, Шарлотта мыла котелок, сидя рядом с Бидди Ли, и смотрела, как Альма и Зик, держась за руки, поднимались вверх от источника к лагерю. Их головы соприкасались, когда они разговаривали.