УДАР ИГЛЫ - Илья СТАЛЬНОВ

Приближался вечер. Было еще жарко, но меня уже прохватывал внутренний озноб. Я перестал ощущать жару и превратился в хладнокровное существо.

Один из туарегов загалдел, несколько других поддержали его, и Хусейн опять принялся объяснять что-то. За сегодняшний день это была уже четвертая вспышка недовольства.

– Они опять говорят, что мы сможем достаться шайтану на ужин, – сказал Хусейн, успокоив свое воинство.

– Хорошо. Уводи их. Мы на месте. Вы сделали все, что от вас требовалось. Аллах да пребудет с вами.

– Я не могу оставить вас.

– Нельзя доводить их до крайности. Они еле стоят на ногах от страха. У них трясутся поджилки, и я не могу винить их за это, – устало произнес Адепт.

– Они верны мне.

– Если бы они не были верны тебе, наши головы уже лежали бы в их сумках.

– Хорошо, Я передам, что вы отпускаете нас. Он пошел к своим людям. Возник горячий спор. Хусейн вернулся после десятиминутных переговоров.

– Они сказали, что недостойно воина бояться шайтана. И совсем недостойно оставлять спутников, с которыми пройдено половину пустыни, одних. Они готовы сразиться с легионом шайтанов и умереть с именем Аллаха на устах.

– Скажи, что им не придется умирать. Они будут вознаграждены за свою стойкость. Они увидят город миража.

– Я скажу им это.

В пустыне темень сгущается быстро. Сумерки, красоты заката занимают немного времени. Только солнце спряталось за горизонтом, тут же на небе высыпают мириады звезд – такую россыпь можно увидеть еще разве только в горах.

– Когда же? – наконец не выдержал я.

– Умение терпеливо ждать – весьма редкое и ценное достоинство, – улыбнулся Адепт.

И тут ночь кончилась. Будто чья-то рука толкнула планету вспять, и на небосклоне вновь засияло солнце. Когда глаза привыкли к свету, я увидел, что это вовсе не солнце. На горизонте вспыхнуло гигантское ожерелье, переливающееся гранями тысяч и тысяч драгоценных камней-алмазов, изумрудов, рубинов. Из тьмы ночи в глубине пустыни восстал град Света, открылся человеческому взору город городов – Абраккар.

На что он был похож? Любой язык слишком беден и сух, чтобы передать это. Он был, наверное, огромен, и мы могли видеть лишь его небольшую часть. Ажурные строения, легкие башни, какие-то невероятные, противоречащие всем физическим и архитектурным законам сооружения – все это было прекрасно, гармонично, великолепно. Но поражало не это. Самое удивительное заключалось в какой-то потусторонности, неуловимости очертаний, их усложненности. Разум терялся, не в состоянии осмыслить и охватить их, он блуждал, как в непроходимом лабиринте, в фантастических хитросплетениях, из которых можно было охватить лишь частность – отдельные сооружения, строения, памятники, но смешно было даже пытаться охватить все, понять соотношение этих элементов. Эти головоломные, не дающиеся в руки, не укладывающиеся в голове, противоречивые и вместе с тем прекрасные линии города чем-то напоминали очертания ключа, так поразившего меня в свое время, но только были неизмеримо сложнее.

Воины попадали на колени, вознося молитвы Аллаху и при этом не отрывая глаз от сказочного видения. Может быть, это был самый счастливый момент их жизни. Они наяву увидели благодать Всемогущего и Всемилостивейшего Аллаха. Возможно, это были мой счастливый момент. Мгновение, когда душу пронизывает очарование. Мгновение, которое хотелось бы остановить и наслаждаться им вечно.

– Пошли, – сказал Адепт и вынул ключ из сумки.

Тут же тонкий луч потянулся от ключа к городу. Они соединились струной синего света, который скрепил их сильнее стали.

– Генри, идешь с нами?

– Иду.

– Я провожу вас, – сказал Хусейн, – хотя бы немного. Пожалуйста.

– Как хочешь, – ответил Адепт. – Но это опасно,

– Я не боюсь.

Мы пошли вперед. Песок мягко поскрипывал под подошвами сапог. Мы шли плечом к плечу, не отводя глаз от Абраккара.

– Я не думал, что еще на земле увижу рай, – восхищенно произнес Генри.

– Вряд ли это на нашей Земле, – возразил с проявившейся вдруг горечью Адепт. – И это не рай. Ты в этом убедишься.

– Эй! – окликнул нас Хусейн.

Я посмотрел в его сторону и с удивлением увидел, что с каждым шагом дороги наши расходятся. Он забирал куда-то вправо. Он пытался приблизиться, сделал шаг к нам, но почему-то еще больше отдалился. Наши дороги теперь никогда не сойдутся. По этому пути могли пройти только мы трое.

Абраккар еще был на горизонте, но с каждым шагом мы все больше приближались к нему, будто на нас были надеты семимильные сапоги из русских сказок. Удивительно, пустыня выравнивалась, барханы сглаживались, наконец мы очутились на ровной поверхности.

– Смотрите! – крикнул Генри, тыча пальцем куда-то в сторону.

Вдалеке от нас к городу шел еще кто-то. И он не отдалялся с каждым шагом, как Хусейн, а приближался.

– Робгур! – воскликнул Адепт. – Он пришел, Я знал, что так и будет. Мы сразимся с ним здесь.

– Да, но как он надеется попасть в город? – осведомился Генри. – Ключ-то у нас!

– Он цепляется за нас. И мы на своем горбу тащим его в Абраккар.

– Чертов паразит! – не удержался от восклицания Генри.

Еще немного – и мы очутились на зеркальной поверхности, потянувшейся от горизонта до горизонта. Небо посветлело и стало зеленым. Я оглянулся и увидел сзади мираж: клочок подлоскутом звездного неба. Это где-то очень далеко. Там, куда нам теперь нет пути.

Абраккар раскинулся перед нами. Гигантский непонятный город, вблизи выглядевший еще более страшным и непостижимым, чем издалека.

Еще два шага – и мы очутились на его улицах. Если только их можно было назвать таковыми.

– Три биологически активных объекта, свобода действий – единица. – Тарабарская речь, как и в пирамиде, была мне чем-то знакома, но смысл сказанного по-прежнему ускользал. Откуда исходил этот голос?

Адепт вытащил гризрак и сжал его в руке. Голос шел оттуда и звучал в глубине моего существа. Винер и Генри тоже услышали его. Гризрак ожил.

Здесь не было ни луны, ни солнца, ни звезд. Зеленое небо светило равномерно – оно и было источником света. Этот мир не знал сумерек, ночи, смены погоды, зимы, осени, дождей. Тут все строилось по каким-то иным законам. Когда здесь жили иглины, возможно, все находилось в движении, изменении, здесь кипела жизнь. Сейчас Абраккар застыл… Однако это было только первым впечатлением. Мы ощущали, что город живет, и в нем есть нечто, составляющее его суть, если хотите – душу

Мы стояли на площади, покрытой тем же черным материалом, что и площадка вокруг металлической пирамиды в сельве. В центре возвышалась гигантская скульптура – дракон, обвивающий бабочку. Вокруг площади вздымался ввысь хрустальный амфитеатр, и опять взор терялся в линиях, не в силах уловить закономерности его кружев.

– Это символ Абраккара, – произнес Адепт, кивком указав на скульптуру. – Город – прекрасная бабочка, застывшая в объятиях дракона, – свернувшего пространство.

– Куда теперь? – спросил Генри

– Вперед. Рано или поздно нам предстоит встреча с Хранителем, и к этому времени я хочу узнать об Абраккаре побольше, проникнуть разумом в его душу, во всяком случае, попытаться хоть бы немного сделать это.

Черную площадь мы преодолели без труда, если не считать то, что амфитеатр на наших глазах менял форму, возвышаясь до небес и ниспадая до земли. Когда мы взошли на первую его ступень, тут-то все и началось.

Это не было каким-то колдовством или техническим фокусом вроде мгновенного перемещения. Дело тут было в иной геометрии, в неспособности нашего разума взглянуть на мир по-иному. Где-то внутри меня жили смутные ощущения, позабытые знания, но по каким-то причинам я не мог достучаться до них, вновь открыть их и воспользоваться ими.

С новой силой в моем мозгу зажглись вопросы: КТО Я? ОТКУДА? Я знал об этом городе что-то большее, чем Адепт. Откуда эти знания? Из какой жизни? И какими они были – мои предыдущие жизни?

– Держитесь за руки! – закричал я, понимая, что если мы потеряемся в Абраккаре, то можем не повстречаться больше никогда.

– Мы здесь сойдем с ума и будем ловить за хвосты синих чертей! – воскликнул Генри. – Тут нет ни одной нормальной дороги, по которой можно пройти хотя бы десять метров.

– Ты прав, – согласился я. – До синих чертей здесь недалеко.

– Ага, и ваш Робгур один из них.

Часа через полтора мы наткнулись на Хранителя. Мы столкнулись с ним на балконе голубого дворца, украшенного тонкими колоннами, высокими арками и скульптурными группами, похожими на лучшие творения мастеров Эллады.

Робгур был в потрепанном коричневом хитоне, с капюшоном на голове. Его скрюченные пальцы сжимали суковатый посох. Виду него был довольно жалкий – как у просящего подаяния бродяги. Но воздух моментально стал гуще, казалось, сейчас соберутся тучи, сверкнет молния и грянет буря, как тогда, в океане, когда мы стояли на палубе терпящего бедствие «Санта-Круса».