Невинная вдова - Анна О’Брайен

— Граф мой опекун, и я обязан быть на его стороне, — отчеканил он. Эти слова прозвучали заученно, и души в них не было. Я буквально почувствовала, как ощетинился мой собеседник. — На что вы намекаете, леди?

— Я не сомневаюсь в твоей порядочности, Фрэнсис, — мягко ответила я. — Прости меня… Но, Фрэнсис! Только честно! Да, ты человек графа, но разве тебя не посещали мысли о том, чтобы перейти на сторону Ричарда?

На его помрачневшем лице промелькнула едва заметная улыбка.

— Ты как всегда прямолинейна! Я пытаюсь идти на компромиссы, не нарушая своих обязательств. — Он глубоко вздохнул. — Вся моя жизнь — сплошной компромисс!

— Это очень тяжело. Как тебе это удается?

Смогла бы я пойти на компромисс, если бы это вдруг от меня потребовалось? Позволила бы я голосу сердца заглушить голос долга? Я не знала. Подобный выбор казался мне невозможным.

— Тяжело! Ха! Я сам себя за это ненавижу! Анна… я очень надеюсь, что тебе никогда не придется оказаться на моем месте.

Я понимала, что ему очень нелегко. Долгая и крепкая дружба с Ричардом звала Фрэнсиса под его знамена. С другой стороны, его удерживали родственные узы, связывавшие Фрэнсиса с воспитавшей его семьей.

— Как бы я ни относился к политике графа, он мой опекун, и я обязан его поддержать. И еще я очень люблю графиню. — Он застонал. — Но сердце велит мне стать на сторону Ричарда.

Фрэнсис потер руками лицо, как будто пытаясь таким образом разрешить душевный конфликт. Но все, что ему удалось, это измазать пылью щеки.

Я впервые в жизни поняла, что значит разрываться между противоречивыми порывами души, когда семейный долг вступает в борьбу с иными обязательствами. Как сделать выбор? Как решить? Моя душа тоже рвалась на части, но у меня выбора не было. Я носила фамилию Невилль, не говоря уже о том, что юный возраст все равно не позволил бы мне пойти против воли семьи. Все, что мне оставалось, это оплакивать утрату. Но Фрэнсис имел право на выбор, и этот выбор в любом случае был мучительным. Неудивительно, что он так напряжен и измучен.

— Как Ричард? — спросила я.

— Нормально. — Фрэнсис моргнул, как будто своим вопросом я вернула его к действительности. — Надо же, а я-то считал, что тебе нет до него дела! — На мгновение передо мной, несказанно меня обрадовав, появился прежний насмешливый мальчишка. Краем рукава я отерла пыльную полосу с его щеки. — Когда Ричард покидал Миддлхэм, ты была холодна, как зимний пруд! Чуть нас всех не заморозила. И не пытайся отпираться!

Я смущенно на него покосилась.

— Видишь ли… Я думала… Я думала, он ко мне равнодушен…

— Вот дурочка! Если проблема заключалась в поцелуях с судомойками…

— Так он знал!

— Догадался. Но тот поцелуй ровным счетом ничего не значил.

— Это не был один-единственный поцелуй! Я видела!

Я уже не знала, что мне делать. Продолжать злиться на Ричарда? Или вздохнуть с облегчением, поверив Фрэнсису, отмахнувшемуся от злосчастного эпизода как от полной ерунды?

— А разве мог он поцеловать тебя? Где-нибудь за углом конюшни? Леди Анну Невилль, дочь Уориков? Это было бы недопустимо.

— Мод очень хорошенькая, — упорствовала я.

— Верно, — ухмыльнулся Фрэнсис, вновь став самим собой. — Я и сам ее целовал. И что с того?

— Я написала Ричарду письмо, — неохотно призналась я, пытаясь выудить из Фрэнсиса еще что-нибудь.

— Я знаю. Ричард мне сказал. Он получил твое письмо.

— Да? — Я попыталась сделать из этого какой-нибудь вывод, но не смогла. — Он мне не ответил.

Фрэнсис пожал плечами.

— Об этом я ничего не знаю. Но Ричард попросил меня, в случае, если я тебя увижу, передать тебе следующее. Итак, — он взял мои ладони в свои и повторил тщательно заученные слова: — Благодарю тебя за молитвы. Я жив и здоров. Мне ничто не угрожает. Надеюсь, мы когда-нибудь увидимся в Лондоне. В последнее время я не целуюсь со служанками. И мне не за что тебя прощать. Вот!

— И это все? Повтори.

Фрэнсис повторил, а я все запомнила.

— Разве этого недостаточно? — спросил он, глядя в мое нахмуренное лицо. — Мне пришлось выучить все это наизусть!

Я почувствовала, как в моей груди разливается тепло. Несмотря на тяжелую обстановку, Ричард не забыл обо мне! Я с благодарностью сжала пальцы Фрэнсиса.

— Что теперь будет?

— Лично я возвращаюсь в Миддлхэм. Я нахожусь в распоряжении графа Уорика. — В его ответе прозвучала убежденность, как будто он заключил договор с самим собой. — Восстание так или иначе следует подавить. — Он уже соскочил с камня и стоял рядом.

— А потом?

Я тоже спрыгнула на землю и пыталась отряхнуть пыль с платья.

— Потом? Что я могу сказать? Только то, что графу не удастся удерживать Эдуарда вечно.

— Он… Он его убьет?

Жуткий холод стиснул мои внутренности, вытеснив тепло. Мне показалось, что мы все глубже погружаемся в омут, из которого нет спасения.

— Нет! Конечно, он этого не сделает! У него и в мыслях такого не было. Не смей так думать! Графу достаточно прочих грязных слухов, он не станет пятнать себя кровью короля.

— Прости. Я не подумала. — Вместе с Фрэнсисом я подошла к ожидающей его свите. В моем мозгу теснилось все, что я услышала от него о верности и долге. — Нам остается лишь ждать, пока все это не закончится. Каким бы ни был итог.

Наверное, Фрэнсис уловил отчаяние в моем голосе.

— Не сдавайся, Анна. Возможно, все еще уляжется и старые отношения можно будет восстановить. Несмотря ни на что, Уорика и короля связывают прочные узы. Если граф освободит Эдуарда и забудет о своих обидах, ты обязательно приедешь в Лондон и увидишь Ричарда. Было бы неплохо, — язвительная усмешка приподняла уголки его губ, — если бы ты доказала ему, что наконец повзрослела и перестала на него дуться!

У меня на сердце лежал тяжелый камень, и улыбнуться в ответ мне не удалось. Я отвернулась и погладила шею его лошади.

— Мой отец предатель, а значит, таковыми являются все его родные, включая меня. Какая разница, выросла я или нет? Все равно мне не на что надеяться.

Король Эдуард на свободе! Король бежал из плена! Он идет на Лондон.

Эти слова были на устах у всех проходящих мимо замка путников и бродячих торговцев. Я помню, как мы с графиней стояли у крепостной стены и расспрашивали всех, кого могли. Слушая их рассказы, мы все больше приходили в ужас и боялись, что следующая порция новостей окажется еще хуже.

Уорик мертв. Уорик в плену. Уорик скрывается.

К счастью, ничего подобного нам услышать не довелось. Всего лишь: Уорик в Миддлхэме.

Я, кажется, считала, что, когда мой отец захватил в плен короля, мир перевернулся с ног на голову? На самом деле худшее было впереди. Не прошло и недели со времени визита Фрэнсиса, как мир просто обрушился и рассыпался осколками у наших ног. Мы знали, что в любой момент можем оказаться узницами и заложницами Эдуарда, случись ему осадить наш замок.