Взрывник. Заброшенный в 1941 год - Вадим Мельнюшкин

То, что немцы ставили парные караулы, было не основной нашей проблемой, но первой из них. Сейчас к забору должны броситься те бойцы, что подобрались наиболее близко – их дело запечатать немцев в казарме и не дать разбежаться по двору, занимая оборону. Теперь и нам пора.

Много людей вводить в село было опасно – три человека на колокольню, шесть стрелков, что заняли места на чердаках, да ещё трое бойцов, что контролировали жителей домов, на чердаки которых забрались наши снайперы. Даже это было чересчур нагло, потому и неслись мы сейчас из леса на всех парах. Хоть и на лыжах, а двести метров по рыхлому снегу – немало. Когда подбегали, внутри забора раздались взрывы гранат, густо разбавляемые автоматными очередями, – похоже, фашисты пытаются вырваться из казармы, ставшей мышеловкой.

Надо поспешать, где-то здесь должны быть прислонены к забору лестницы, которые наш авангард припёр, да и сами мы несколько штук тянем. А, вот она! Увидел только потому, что по ней уже кто-то карабкается. Блин, как в кино про штурм средневековых крепостей. Следующим я не оказался, меня вообще оттеснили куда-то в сторону. Ну, никакого уважения к начальству. Вдруг слева от меня кто-то пробежал, скорее, проковылял, глубоко проваливаясь в снег. Вот и наши инженерные средства добрались. Быстро помог пристроить лестницу к забору, шаг на первую ступеньку – она уходит под моим весом вниз. Вторая нога – ступень ещё оседает, но гораздо меньше. Побежали.

Когда переваливался через верх, мимо уха свистнуло. Сердце забилось, хотя вроде куда быстрее – сейчас пульс, наверное, зашкаливал за двести. Рухнул на утоптанный двор – теперь бы разобраться, куда бежать, в кого стрелять. Вспышка метрах в двадцати, выстрела, именно этого, конечно, не слышу, но что-то отчётливо бьет в доску забора буквально в нескольких сантиметрах. Чем ему так моя голова приглянулась? Падаю, дёргаю из-за спины на грудь автомат и перекатываюсь. Вот – теперь можно и ответить! Короткая очередь на три патрона, ещё перекат, и опять очередь. Если не убил, то напугал точно, потому как не стреляет. Может, перезаряжается? Тогда ещё одну короткую, на всякий случай, а то случаи бывают разные.

– Гранатами огонь! – кто-то, вроде даже Потапов, пинает меня по заднице.

Ладно, простительно – в этой темноте и маскхалатах хрен разберёшь, кто есть ху. Интересно, о чём это я сейчас? При чём здесь ху, или это я недоговорил? Чёрт, отставить Фрейда с Юнгом! Окно казармы освещено пламенем из ствола огрызающегося пулемёта.

Бу-бух! Пулемёт выносит прямо вместе с пулемётчиком – наверно, целую связку закинули. Расточительно, конечно, но у них там тоже гранаты должны быть – лучше мы их себе заберём, чем они их нам сюда побросают. Да и связки у нас не из гранат, а усилены аматолом.

Ещё два мощных взрыва сотрясают казарму. Сейчас там точно мало никому не показалось.

– Отставить гранаты!

Десяток секунд, чтобы не нарваться на уже брошенную связку, и несколько белых фигур с разбега впрыгивают в окна, ещё на лету открывая огонь из автоматов. Помещение буквально нашпиговывается пулями. Запрыгнувшие бойцы смещаются в стороны, а у оконных проёмов пристраиваются ещё стрелки, готовые открыть огонь на любой шорох. Пошедшие первыми сейчас должны перезаряжаться. Сколько стоило вдолбить бойцам, что не надо отстреливать весь магазин до железки, и пытаться убрать в подсумок расстрелянный тоже не надо. Осталось пять патронов? Да и хрен с ними – дай магазину упасть на землю, потом подберёшь, всаживай в приёмную горловину новый и будь готов к открытию огня. Лучше быть живым с ножом, чем трупом с пулемётом.

Вторая партия пошла. Эх, надо было штурмовикам придумать крепления фонарей на оружие. Фонарей у нас много, да и батареи пока есть. Ну да ладно, сейчас должны и пистолетами обойтись – для них второй руки не надо. Защёлкали одиночные. Всё-таки делать контроль я им в головы вбил. Видишь, враг лежит – стрельни. Ну и что, что не шевелится, когда шевельнётся, может оказаться поздно.

Бах! Винтовочный! Пропустили всё же кого-то. Опять защёлкали пистолетные. Распахивается дверь, в неё так никто и не вошёл – всё-таки чему-то научились, и один в белом тащит другого.

– Санитар!

Чёрт, всё же нарвались. Теперь вроде тихо. Похоже, всё.

Снова заполошная стрельба, но только из пистолетов. И опять затихло. Лучше бы сам с ними пошёл! Ведь мог бы настоять, и хрен кто слово поперёк сказал бы. Но нельзя! Эти мальчики уже не мальчики. И моё-то нынешнее тело не сильно старше их, но воспринимаю всё равно как пацанов. Кроме старшины, капитана, ну, и ещё десятка-двух. Чтобы выжить, им надо учиться.

Да, бой это уже не учёба, но думается мне: то, что мы сейчас боем называем, через год за обучение сойдёт. Каждый следующий год войны бывает много сложнее предыдущего, и выжить становится всё труднее. Только так, сдавая кровавые экзамены, можно подниматься всё выше и, если не увеличивать, то хотя бы держать свой шанс на выживание стабильным. Главное, не сбиться на пафосное – тяжело в ученье, легко в бою. В бою всё одно тяжелее, но ученье может хотя бы подготовить тебя.

Не стреляют. Уже почти минуту. Вроде, и правда, конец.

Трупы и оружие стаскивали на середину двора. Пока не насчитал двадцать два покойника, не успокоился. А тут ещё стрельба в селе. Кому это там погеройствовать захотелось? Вероятнее всего шум из-за группы наших бойцов, которые пошли разоружать местных полицаев. Хотя в округе разоружили многих, естественно, Больших Жарцов это не коснулось, а вот теперь какая-то неприятность. Стоит разобраться.

– Байстрюк, со мной.

– Есть!

Несмотря на шум, который мы устроили, на улицу никто не лез – местные сидели тихо. А вот и новое место увеселения. Несколько бойцов стояли, прижавшись к стене дома, а один выглядывал из-за угла, что-то высматривая в соседней хате или около.

– Кто старший?

– Младший сержант Смирнов, товарищ командир, – ага, помню, опытный боец.

– Докладывайте.

– Мы пошли самооборонщиков разоружать, а тут этот стрелять стал.

– Потери?

– Нет. Он вроде вообще в воздух палил.

– Дом окружили?

– Да, двоих в обход послал.

Воздух уже посерел, рассвет вот-вот.

– Кто такой там?

– Гринюк вроде как, начальник над местными самооборонщиками.

– Чего говорит?

– Ругается, катиться велит.

– Ясно, оставь одного человека и давай дальше. Сколько их тут всего – самооборонщиков?

– Так девять ещё, кроме этого. Мы ж его прихватить хотели, чтобы он своим команду дал оружие сложить. А он видишь – в бутылку полез. Я его предупредил, что хату запалю, а он грозится, что только пугал, но может и взаправду убить.

– Ладно, давайте по другим. Адреса есть?