Страна призраков - Колин Уилсон

Здесь картина открывалась иная: строения приземистей и стоят теснее (очевидно, какой-то жилой квартал), дорога не полосатая, а из серого булыжника. Обернувшись, Найл с удивлением обнаружил, что конических башен нет и следа. Скорее всего, он перебрался в другое место, а то и иную реальность.

Люди тоже здесь были — если можно назвать людьми эти слоняющиеся по мостовой создания. Белесые, со старческими морщинистыми лицами и белыми космами, разросшимися так, что закрывали почти все лицо. Сквозь эту растительность проглядывали навыкате глаза, которым на лице было явно тесновато.

Вначале показалось, у них по четыре ноги, но при более детальном рассмотрении выяснилось, что ног все же две, и две руки — вдвое длиннее человеческих, с большущими длиннопалыми кистями. Они так и перемещались на всех четырех — а иного и ожидать было трудно, потому что, даже стой они прямо, пальцы рук все равно дотягивались бы до ступней. Напрашивалось сравнение с какими-нибудь четырехлапыми призраками. И хотя Найлу отрадно было ощущать, что он все же не один, вид этих созданий слегка настораживал; во всяком случае, бросаться им на грудь он бы явно поостерегся.

Иным было и небо — даром что синее, с серебристыми облаками. Облака, как известно, плывут более-менее параллельно земле. Эти же были вертикальными и блесткими — не тучки небесные, а скорее какое-нибудь ожерелье или огромная хрустальная люстра. Свет от них имел необычный серебристый оттенок.

Некоторые из четвероногих поглядывали на Найла с любопытством, иные решались даже подойти. У Найла они тоже вызывали любопытство: не состоят ли они, часом, в родстве с духами природы, как хамелеоны? Вскоре вокруг их стояло уже с десяток. Одно из созданий — поменьше размером и явно моложе остальных — робко коснулось Найла своей нелепо длинной конечностью. Остальные предостерегающе зашипели, и «малыш» не замедлил отдернуть руку. Однако спустя секунду длань протянул другой и легонько ткнул в Найла скрюченным пальцем в завитках жестких белых волос. Когда Найл в ответ улыбнулся — показать, что ничуть не напуган, — к нему осторожно потянулось еще несколько созданий.

Интересовались они в основном лицом Найла, а также сто лишенными растительности руками и ногами. При такой длине конечностей они с одинаковой легкостью могли дотянуться и до головы его, и до ступней. Руки у них оказались очень холодны, а в самом их прикосновении было что-то до странности успокаивающее.

Вскоре создания уже поглаживали Найла всем скопом, как собаку. Их ладони ласкали ему руки, плечи, спину, даже бедра. Ощущение было на удивление приятным, вполне сопоставимым с массажем, что делали ему дворцовые прислужницы после ванны. Тело полонило теплое дремотное чувство (как ни странно, напоминало тот сладостный момент, когда в руках у Найла однажды оказалась принцесса Мерлью).

Вдруг послышался сердитый окрик (Найл даже вздрогнул), от которого белесые создания все как один с испуганным и виноватым видом отшатнулись. В их сторону решительно шагала фигура, как интуитивно догадался Найл, женщины. Каштановые волосы по пояс колыхались при ходьбе, а мостовую мел подол длинного коричневого одеяния. На лице не было ни глаз, ни носа — лишь чувственный красногубый рот по центру.

— Ты что здесь делаешь? — спросила она гортанным, чуть сдавленным голосом.

Менее всего Найл ожидал, что к нему обратятся на его родном языке; подобное случилось впервые с той самой поры, как он покинул дворец.

— Я н-не знаю, — выдавил он.

Что, собственно, было чистой правдой. Особа же, очевидно, сочла такой ответ нелепым.

— Не знаешь?

Она подалась вперед настолько, что их лица чуть не соприкоснулись. Дыхание женщины было таким же сладким, как веющий вдоль улицы ветерок. Оторопь брала при виде этого пустого лица, где на месте носа и глаз лишь гладкая кожа. Да, их не было, а был лишь в сердитом презрении поджатый рот. Следующий вопрос ошеломил.

— Ты можешь летать?

— Н-не думаю, — отозвался Найл с запинкой.

— В таком случае ты стоишь того, чтобы быть съеденным.

Растерянно оглядевшись, Найл вдруг понял, что она вовсе не шутит. Большинство белесых созданий откинули волосы со ртов и обнажили торчащие желтоватые клыки, этот безошибочный признак плотоядности. Они жадно смотрели голодными глазами. Кое-кто при этом хищно облизывал губы, а у одного уже бородой висела слюна. С запоздалым потрясением Найл понял, что все эти ласковые поглаживания предназначались для того, чтобы жертва размякла, смирилась со своей участью и покорно позволила вонзить в себя зубы. Еще более настораживало то, что в тот момент он бы, пожалуй, действительно не воспротивился.

— Унести его! — громко велела женщина.

Она, похоже, обращалась к кому-то у Найла за плечом. Не успел он и головы повернуть, как его, схватив за пояс, вздернуло в воздух с такой скоростью, что он даже всполошиться не успел. Над головой послышалось хлопанье мощных крыльев, а пояс крепко держали не то огромные когти, не то пальцы, до странности напоминающие человечьи. Он приподнял голову — что было нелегко, так как тело распласталось почти плашмя, — но вместо покрытой перьями груди увидел серую чешуйчатую кожу существа вроде рептилии с притуплённой черепашьей мордой. Кожистые крылья походили скорее на крылья летучей мыши, чем птицы.

Уносясь от земли с головокружительной быстротой, Найл лишь смотрел, как внизу, мельчая, тает в дымке серебристых облаков незнакомый город.

Мгновение спустя он проснулся в пещере хамелеонов. Никто не замечал его пробуждения — а если и замечал, то не подавал виду. Прошло несколько минут, прежде чем Найл сообразил, что это некая форма учтивости. Ему давалось время поразмыслить над происшедшим.

Это совсем не походило на пробуждение от обычного сна, нечто вроде возвращения из нереальности в реальность. Скорее возвращение из одной реальности в другую. Своей реалистичностью этот сон мог вполне тягаться с явью.

Но что он может означать? Какой вообще смысл у всего этого города, у этих полосатых конусов? Когда он был маленьким, дедушка Джомар частенько рассказывал о снах и их значениях — мол, все сны полны разных предзнаменований. Здесь же налицо события без какого-либо выраженного смысла, абракадабра.

Обидно, досадно. Какой вообще толк от рассудка, если с его помощью нельзя докопаться до сути того или иного сна?

Тут ему стало стыдно за свою раздражительность. Невозмутимость его новых товарищей была как упрек. Найл намеренно проникся таким же спокойствием и терпеливостью и лишь тогда попробовал воссоздать тот сон в памяти.

Закрыв глаза, он воочию представил ту полосатую равнину с коническими зданиями. Поначалу это и была не более чем визуализация, что-то вроде размытой, не сфокусированной картинки. Все это, видимо, оттого, что он использует ум, а не способность воссоздавать реальность.