Путь тьмы - N&K@

и поглощали нехитрую, но от того не менее вкусную пищу. Юлланай с Малемом вспоминали совместные приключения, Ванесса рассказывала небылицы, заставляя невидимые смешинки парить в воздухе и время от времени приподнимать уголки губ сотрапезников. И только Никаниэль чувствовал себя чужим на этом празднике жизни. Словно дырявый сапог в гардеробе знатного вельможи.

Однако никто его ни о чем не спрашивал, и постепенно тлеющие угли в измученной эльфийской душе раздулись ветром искренней любви и дружеского единства, породив если не жаркий костер, то хотя бы трепетный огонек. Небольшой осколок некогда жаркого пламени, но именно с такого и начинаются пожары.

Ник сам не заметил, как заполнил образовавшуюся паузу рассказом о своих злоключениях. Слова лились из него весенним паводком, несущим в себе острые ледяные глыбы и выкорчеванные с корнем деревья. Они кружились, сталкивались, стремясь вырваться наружу и облегчить бремя исстрадавшегося эльфа, и друзья слушали не перебивая, а в глазах их застыла печаль истинного сострадания.

Даже непоседливая Ванесса притихла, молча внемля леденящей душу истории, а боевая и острая на язык Юла время от времени промокала глаза уголком скатерти. И один лишь Малем постепенно мрачнел, бросая на принца все более и более тревожные взгляды.

Добравшись до части с захватом власти над шайкой разбойников, Никаниэль немного сбился. Неожиданно он осознал, как будут смотреться его дальнейшие действия в глазах остальных. Впервые Ник задумался, правильно ли поступил, совершив все те поступки, за которые в любом уголке Альйона его ждала плаха и пытки в руках палача. На этот раз заслуженные.

Во что же превратился горячо любимый своим народом принц?

Нет. Прочь сомненья. Он должен воскресить Элельен! Никаниэль ни единожды клялся вернуть ее любой ценой, будь то жизни врагов, друзей, случайных встречных или его собственная. Настало время исполнять данные себе обещания, а не хоронить их под ворохом слабовольных оправданий. И пусть позже его осудят, но сперва он оживит ту единственную, без которой померк дневной свет, а звезды плачут по ночам от невосполнимой утраты.

Особенно после того, что сделала Элен для Ника во мраке подземелий. Незримым духом она сопровождала его, оберегая и не давая окончательно соскользнуть за грань безумия. Эльф и сейчас ощущал ее рядом, словно бы та стояла за спиной и держала ладонь на плече своего «глупого принца».

Никаниэль поведал все, утаив лишь встречу с пророчицей. Он не смягчал углы и не обесцвечивал красок. Ник отдал себя на суд друзей, и если они его проклянут… Что ж, значит так тому и быть. Какой-то частью себя принц понимал, что заслужил любого порицания.

— Погоди секундочку. — Юлланай прервала затянувшееся после окончания рассказа молчание. Она нахмурилась, словно пытаясь уложить в голове все имеющиеся факты. Совместить известного ей сержанта Никанора — не безгрешного, но вполне благородного наемника, — и сидевшего перед ней разбойника и душегуба, сохранившего лишь крохи жалости и сострадания. — Получается что… — неожиданно ее осенило. — «Призрачная плеть»! Так это и есть твоя банда?

Похоже слухи о шайке преступников под предводительством хитроумного мага докатились даже до этой богами забытой глуши.

— «Призрачная плеть»? — воскликнул Малем, вскочив на ноги. — Эти ублюдки где-то рядом? — Он ринулся к сундуку и, с грохотом откинув крышку, достал изнутри меч в потрепанных ножнах. — Юла, собирайся, мы уходим. Спрячемся в замке барона. Нам не откажут.

— Спокойно. — проронил Никаниэль. Он, протянув руку, взял яблоко, тщательно его осмотрел и хрустнул так, что сок брызнул во все стороны. — Я приказал не трогать Стеулс. А значит сюда они тоже не пойдут. На самом деле, сомневаюсь, что без меня эти олухи вообще на что-то способны.

— Ой, да они д у шки. — встряла Ванесса. — Собирались меня развлекать до прибытия своего лидера. Правда пришел Ник, и мальчики меня сразу развязали.

— Так-то ты сама развязалась. — поправил ее принц.

— Не-е-ет. — протянула полурослица. — Без тебя бы я точно не справилась.

Малеммил переводил ошарашенный взгляд с Никаниэля на кендера и обратно, явно сбитый с толку их спокойной беседой. Наконец, собравшись с мыслями, он нахмурился, набрал в грудь побольше воздуха, намереваясь выдать что-то определенно нелицеприятное и очень гневное, но Юла оборвала его, не дав начать.

Волшебница встала с места, чуть неуклюжей из-за выросшего пуза походкой подошла к Нику, прижала его голову к себе и принялась утешать, словно маленького мальчика, которого напугала злая собака. Принц опешил и замер от неожиданности.

Юлланай не произнесла ни слова. Она стояла и гладила побитого жизнью эльфа. Может потому, что в ней еще тлели остатки некогда испытанных к нему чувств, а может разглядела за шрамами и жестокостью измученную, отчаянно мятущуюся душу. И Никаниэль, не знавший тепла материнских рук, впервые в жизни ощутил искреннюю заботу родного существа.

— Не знаю, сможешь ли ты когда-нибудь проститься себя, но знай — я тебя не виню. — тихо прошептала Юла, не убирая ладоней.

К глазам принца подступили слезы, но он не позволил им увидеть свет. Только не после всего, что ему пришлось испытать. Слезы — это признак слабости, а он уже давно не слабак. Пусть даже сейчас его и утешает человеческая женщина, раза в четыре моложе его самог о. Ник не мог разрешить себе разрыдаться.

Сбоку приткнулась Ванесса и тоже принялась водить ладошкой по покрытой рубцами коже. Глядя на эту картину, Малеммил, постояв в нерешительности еще несколько секунд, вздохнул, убрал меч на место и, сев рядом с Никаниэлем, молча похлопал его по плечу.

Друзья действительно простили Ника. Может быть не смогли полностью понять, ведь им, слава Лаоду, не довелось пройти через то же, что и принцу, но они его простили.

Однако Никаниэля, словно громом, поразила совершенно иная мысль. А простит ли его Элельен?

Глава 21

Аккуратно вывернувшись из объятий, Ник встал и отошел к окну. Колыхавший простенькие занавески прохладный воздух остудил голову, дав время подумать. С одной стороны столь близкий контакт сразу с тремя живыми существами заставил принца напрячься, а Зверя выпустить когти, но с другой — разлившееся внутри тепло уюта и взаимопонимания помогло стряхнуть пыль с глубоко похороненных струн гуманности и сострадания.

В разум эльфа скачущей во весь опор кавалерией ворвались сочные краски жизни, поблекшие за время скитаний во тьме подземного лабиринта. Он словно очнулся от долгого сна. Но, в то же время, не мог отбросить и новую личность, позволившую ему успешно выживать в самых непригодных условиях. Теперь им предстояло каким-то образом наладить взаимодействие. А на это нужно время.

— Кто бы мог подумать, что наш Никанор основал «Призрачную плеть». — спокойно, словно ее это совсем не волновало, произнесла Юлланай, возвращаясь на место. — От одного упоминания об этой банде у крестьян намокают штаны.

— А у королей и дворян чешутся руки всех их вздернуть. — мрачно добавил Малем, бросив на Никаниэля быстрый взгляд. — В назидание прочим.

— А некоторые улитки могут спать три года подряд! — гордо выпалила Ванесса. — Эх, вот бы взглянуть что им тогда снится.

Все присутствующие разом повернулись к кендеру. Вот уж кого точно ничего не смущало. Малеммил с Юлой сперва сдержанно прыснули, а потом и вовсе в голос расхохотались, и даже Ник не смог сдержать широкой улыбки, сытым котом растянувшейся на его лице. Странно, но беглый принц впервые за долгое время почувствовал себя дома. Пусть даже он находился в тысячах километров от родного дворца.

— А где Ангс и Тавр? — поинтересовался Никаниэль, когда последние смешинки улеглись подобно пыли, готовой вновь взметнуться в воздух от легкого дуновения. — С ними все в порядке?

— Насколько нам известно, да. — ответил Малем, подцепив ложкой остывшую уже картофелину. — Тавр сперва помогал искать тебя, но потом его позвал Ниметис, и теперь он, вроде как, лечит людей в соседнем баронстве. Если еще куда не ушел.

— Или если его не сцапали жрецы. — вставила волшебница.

— Ну да. — подтвердил Малеммил. — Или так. Епархия была не в восторге, когда до нее дошли слухи о человеке с силой исцеления. Мы его предупреждали, но ты же знаешь Тавра… Его попробуй переспорь.

Сильный порыв ветра хлопнул ставнями и их пришлось закрыть. Кажется собирался пойти дождь. На мгновение Ник задумался не укрыть ли ему Тень, но тот выглядел животным привыкшим, а небольшой летний катаклизм не мог навредить лошади. Разве что грома испугается, да и то не факт.

А Тавр значит, все-таки ушел.