Путь тьмы - N&K@

рекой, приятно звенело в кармане ну или дарило тепло податливых тел. Жутковатый суровый колдун не давал спуска, но и слово свое держал. Потому к нему и шли.

— Спасибо, Капитан. Возвращайтесь скорее. — поблагодарил Жаба.

Ник сдавил бока Тени и тронулся в указанную полурослицей сторону, а в спину ему игривый ветер бросил едва слышно произнесенную Гилсом фразу:

— Прощай, Ник, прощай, Ванесса.

Словно он не надеялся когда-либо вновь увидеться. Или что-то знал.

К жилищу Малема они добрались под вечер следующего дня. Всю дорогу кендер трещала без умолку, то повествуя о нашествии летучих силстряпов, чем бы это не было, то принимаясь вспоминать особо интересные приключения из своей жизни. Коих тоже накопилось немало.

Никаниэль слушал, не перебивая. Иногда, правда, он терял нить повествования, зарывшись в собственные мысли, но, вынырнув, продолжал молча ехать, наслаждаясь исходившим от Ванессы теплом.

И, конечно, речь шла не о ж а ре облокотившейся на Ника полурослицы, хотя порой она казалась горячей, словно миниатюрная печь, — принц ощущал волны дружеской нежности и умиротворения, находившие отклик в его израненной душе. Как юный натуралист, боящийся спугнуть севшую подле него редкую птицу, Никаниэль молчал, не желая нарушить очарование давно позабытых чувств.

Подобно первым цветам, они просыпались после долгой зимы и, сбросив плотное одеяло морозной дремы, стремились навстречу ласковому солнцу.

Даже мысли о дневнике некроманта и странности его перевода отошли на второй план, и Ник так и не задал ни один из вертевшихся на языке вопросов. В конце концов, так ли это важно, если он сам уже во всем разобрался?

Дом Малема оказался добротной избушкой, стоявшей прямо посреди леса. Резные ставни, крыльцо, печная труба, небольшой огородик, примостившийся у восточной стены. Похоже Малеммил учел недостатки проживания среди людей и в этот раз выбрал более уединенное место. Если верить Ванессе, то он нанялся на службу к барону и занял должность не то егеря, не то лесничего, а может и их обоих вместе взятых.

Спешившись, принц поднялся на крыльцо и хотел уже постучать, но замер неожиданно неготовый ко встрече со старым другом. Да и, в любом случае, кендер его опередила.

— Э-эй! — кричала она, тщетно пытаясь в прыжке заглянуть в окно. — Идите сюда! Смотрите кого я нашла!

— Когда ж ты уже заблудишься в лесу, противная малявка? — послышался изнутри знакомый голос. — Клянусь левой ноздрей Лаода, если это снова дохлый еж или смешная веточка, то я…

Дверь распахнулась и на пороге возник Малеммил. Он был одет в кожаные штаны и кожаную же жилетку, накинутую на голое тело. Причем, судя по грубым стежкам, и то и другое эльф пошил сам. На поясе весел длинный нож, а остроконечные уши скрывала привычного вида бандана.

— Ник? — выдохнул Малем, стремительно пробежавшись глазами по знакомым чертам внезапного гостя. — Ты… Ты изм…

— Если скажешь, что я изменился, — перебил его Никаниэль, — то я выпущу тебе кишки и развешу их по деревьям, как гирлянды.

После чего, не дав Малеммилу отойти от шока, шагнул вперед и заключил его в дружеские объятия. Казалось бы такой простой жест, но он дался принцу с невероятным трудом. Даже бой со стаей голодных волков вышел бы проще.

Тем не менее, Ник чувствовал, что так и надо поступить. Что-то глубоко внутри подтолкнуло его и шепнуло, что все хорошо.

Так правильно.

Глава 20

— Дорогой, кто там? — раздался из глубины дома женский голос, и в сени вышла рыжеволосая девушка в платье и фартуке.

Никаниэль не думал, что когда-либо увидит Юлу в чем-то настолько неприспособленном к бою или путешествию. Тем не менее, это была именно она. Все та же дерзкая волшебница с глазами-изумрудами, длинными струящимися локонами и затейливым шрамом на подбородке, полученным в результате неудачно прерванного колдовства.

Но появилось в ней и кое-что новое. Сложно не заметить округлость форм у всегда следившей за фигурой боевой подруги. Где это она так отъелась? Похоже местный барон не скупился, снабжая их с Малеммилом провизией. Хотя, если присмотреться, руки, ноги, лицо, шея остались практически без изменений. Значит получается…

Беременна⁈

— Сама бы никогда не поверила, если бы мне кто сказал. — с улыбкой заявила Юла, проследив за взглядом Ника. — Так что не ты один поработал над своим телом. Хотя здесь не только моя заслуга.

Юлланай подошла к Малему и прижалась сзади, обвив его торс руками. И столько нежности было в этом простом жесте, что принц невольно испытал смесь зависти и раздражения. Значит пока он рвал жилы, отчаянно пытаясь протянуть еще хоть день в ожившем кошмаре подземелий Дварфгона, эти двое уютно устроились в лесочке и предавались плотским утехам, купаясь в любви, ласке и семейной идиллии?

Зверь глухо зарычал в своем логове, выпустив когти, и Малеммил, почувствовав что-то, невольно напрягся, инстинктивно защищая возлюбленную и будущего ребенка.

Однако, кроме терзающей душу ревности, в груди Никаниэля расцвел и робкий цветок счастья. Несмотря ни на что, Ник не утратил полностью возможность порадоваться за благополучие друзей, единство сердец и милость богов, позволивших им найти друг в друге спасение от ненастий жестокого мира.

— Совет да любовь. — буркнул принц, немалым усилием воли подавив закипавшую желчь негодования.

— Спасибо. — поблагодарил Малем, все еще с сомнением на лице разглядывая Никаниэля.

В сенях повисло неловкое молчание, нарушаемое лишь неугомонным стрекотом сверчков, да редким пересвистом еще не отошедших ко сну птиц. Может быть оно продлилось бы и дольше, но в сени вертящимся волчком ворвалась Ванесса. Кендер с разбега врезалась в Ника, отскочила, упала на пол, встряхнула головой, разметав во все стороны белокурые космы, и звонким голосом спросила у Юлы:

— А у тебя еще остались те смешные завитушки? Ну эти, похожие на улиток. Они еще пищат на сковородке.

Словно очнувшись ото сна, Юлланай всплеснула руками и толкнула Малеммила в спину.

— Лаод всемогущий, Малем, что ты встал, как у позорного столба? Ты мне поисками Ника всю плешь проел! И вот он пришел, а ты его даже в гости не пригласишь? — девушка повернулась к принцу и, не меняя гнев на милость, заявила. — А ты тоже хорош! Шлялся неизвестно где, явился и ни «здрасте», ни «как вы тут»! Мы по тебе с ног сбились, ночей не спали, думали давно гниешь где-нибудь, сожранный демонами, а ты волком смотришь, как не родной. Я тоже так могу!

Волшебница яростно сверкнула глазами и, круто развернувшись, ушла в дом.

— Руки мыть и за стол! — крикнула она изнутри.

— Укротил-таки? — улыбнувшись, хмыкнул Никаниэль.

— Как видишь, не совсем. — со смешком ответил Малеммил. — Пойдем. Иногда ее лучше не злить.

Малем помог Нику расседлать Тень и перенести вещи под крышу, после чего они умылись в бочке с водой, вытерлись душистым полотенцем и, не произнеся больше ни слова, проследовали внутрь.

Там уже во всю орудовали женщины. Хотя Ванесса скорее больше мешалась, чем помогала, но Юла ее не гнала, стараясь давать непоседливой полурослице задания по силам.

С потолка свисали пучки сушеных трав и вяленная рыба, на полках теснились пузатые крынки с забранными тканью горлышками. Лук, чеснок и свежие ягоды в мисках дополняли картину нехитрого размеренного быта.

Судя по всему, эта комната служила одновременно как кухня, мастерская, трапезная и еще Лаод ведает что. Разве что спали, скорей всего, не здесь, а в отдельном помещении. Ну да чего ожидать от небольшого домишки посреди леса?

В печи потрескивал огонь, заполняя пространство ароматами домашней пищи. Похоже Юлланай времени зря не теряла и затолкала туда сразу два различных блюда. Стол же во всю ломился от свежих овощей, зелени, вяленного и копченого мяса и прочих простых, но приготовленных с любовью яств. А освещала жилище единственная свеча. Вот только место того чтобы ее зажечь, волшебница наложила на нее заклинание свечения, превратив ту в послушную магии лампу.

Не слишком-то ярко, но зато ничего не расходуется.

Начертав нужный магический узор, принц запалил светляка и подвесил его над самым потолком, подобно яркой люстре. В комнате сразу стало как-то повеселее.

— Спасибо, Ник, так гораздо лучше. — обернувшись, Юла тепло улыбнулась. Она явно уже оттаяла и вновь вернулась в доброе расположение духа. — Дорогой, принеси, пожалуйста, из погреба сметану, варенье и тот бочонок с маринованными опятами — уверена, Нику они понравятся.

Вскоре все четверо сидели за столом