Семь бед (рассказы) - Виктор Фомин

Несколько часов все было тихо, но "Фара" и наблюдатели периодически засекали перемещения в долине. Затем неожиданно на дороге рявкнул гранатомет, гулко ударил взрыв осколочной гранаты и длинной очередью залился пулемет, как цепная собака лаем на недоступного вора. Мы с Сашкой бросились туда. Картина предстала весьма неприглядная: один дух смог прокрасться незамеченным в зону досягаемости гранатомета и всадил гранату прямо в середину ближнего к нему укрепления из мешков с песком. Троих наших разнесло в клочья и еще одному вспороло живот и оторвало обе ноги. Солдат был в сознании, помочь ему не могло даже чудо, и он это понимал. Вместе с волнами крови из изувеченного тела быстро уходила жизнь, и мы, согнувшись над другом, молча торопили этот уход. Он не просил добить его и даже не стонал, но в глазах была такая мука, что у всех до хруста сжимались зубы. Когда наступила смерть, Сашка закрыл ему глаза и спросил:

- Расслабились, бараны?! Духа-то хоть сняли?

Пулеметчик кивнул. Я оглядел позицию и подвел печальный итог: осталось шесть человек и один пулемет, второй был безнадежно поврежден взрывом.

Старшину с четырьмя солдатами я отправил подальше вперед, а сам с остальными снял оставшиеся мины и расставил их перед первой линией обороны, впрочем, без особой надежды на успех. Затем вернул старшину с группой и собрал "военный совет". По всему выходило, что связались мы с многочисленным, хорошо вооруженным и обученным подразделением. Духи знали толк в тактике и разведке, к тому же неплохо ориентировались на местности, хоть и пришли явно издалека и нас здесь встретить не ожидали. Судя по тому, что поддержки от десантников нет, отдуваться придется самим неизвестно сколько. Была, правда, слабая надежда, что духи оставят нас в покое и поищут более легкий путь. Старшину я оставил на месте и, вернувшись на основную позицию, отправил к нему еще пятерых, да двоих на тропу.

Ближе к вечеру духи опять попытались сунуться с двух сторон, но у дороги грохнул взрыв мины, и они даже не показались в виду постов. А на тропе обе стороны без успеха обменялись редкими выстрелами. Я решил чуть изменить позицию "Фары", чтобы попытаться с ее помощью ночью простреливать пару участков из пулемета. Но едва мы закрепили прибор на новом месте и включили его, что-то щелкнуло и от антенны полетели куски. Сашка пихнул меня на дно траншеи и выпустил вниз по склону короткую очередь не целясь, потом тут же нырнул сам. Верх мешка, из-за которого он стрелял, вспорола пуля снайпер! Справа застучал пулемет, слева - АГС, ветер смерти пошел по склону, нащупывая засветившегося двумя выстрелами подряд снайпера. Согнувшись в три погибели, чтоб не видели снизу, я побежал к расчету АГСа, но когда до него оставалось метров десять, стрелок высоко вскинул простреленную голову и упал на оружие, заливая раскаленный ствол кровью. Второй номер, не отрывая глаз от видимого только ему одному в камнях места, отвалил в сторону тело, довернул ствол и выпустил три коротких очереди. Добежав, я увидел внизу разрывы гранат, оплетенные сетью трассеров пулемета и нескольких автоматов там прощался с жизнью дорого обошедшийся нам снайпер. Для верности мы накрыли этот сектор еще раза три; после такой утюжки ничего живого там остаться не могло. Уцелевший солдат был легко ранен в руку, видимо, это был предсмертный выстрел духа.

Ночью я подсчитал потери, оставшиеся боеприпасы и оружие. Осталось нас шестнадцать человек, двое из которых ранены - одному на тропе отлетевшая рикошетом пуля пробила ногу, ходить он не мог, но держался хорошо. Духов мы уложили восемь, плюс наверняка убит снайпер, и подрыв мины на дороге - тоже чья-то жизнь. Пять - десять, был бы это футбольный счет, хорошо, а так... Единственная "Фара" и один из трех пулеметов уничтожены, патронов в избытке, но к АГСу осталось полторы ленты. Небогато, но жить можно. К середине ночи я приказал постам на тропе и дороге тихонько отойти на вторую линию обороны и сидеть там до утра, не подавая признаков жизни. Часа через полтора подкравшиеся духи забросали пустую позицию на тропе гранатами, но, поняв, что опростоволосились, быстренько отошли, даже не заминировав место.

Тут старшина подал идею сбегать по дороге на вылазку. Мы взяли с собой Сашку и втроем выдвинулись за минный рубеж. О предупреждении Марчука не рисковать как-то мало думали в тот момент. Было там одно местечко, где можно тихонько подсидеть любителей ночных прогулок. К тому же, несмотря на выучку духов, стоило посмотреть, кто круче пакости по ночам творить умеет.

Где-то после четырех показались смутные тени, ползущие от камня к камню, человек шесть. Старшина положил мне на плечо дрожащую руку и прошептал чуть слышно:

- В ножи?

Я покачал головой и поднял два пальца:

- Остальных гранатами.

Старшина сжал мне плечо и уполз назад, Сашка остался со мной, и мы замерли, затаив дыхание. Скоро подкралась головная двойка, шли грамотно, в отрыве друг от друга шагов на десять, от основной группы - на сорок-пятьдесят. Когда второй дозорный поравнялся с нами, Сашка еле слышно шепнул с земли:

- Тахта, бача!

Дух чуть присел и начал разворачиваться, когда я, привстав с корточек, прихватил его, зажав ладонью рот и одновременно втыкая в горло нож. Провернул клинок в ране, вытянул наружу, разрезая податливую плоть, подержал пару секунд трепыхающееся тело и мягко опустил на камни. Передний дух обернулся на громкий шорох и получил от старшины три быстрых удара ножом в легкие, не успев издать ни звука. Тут же мы схватили по приготовленной гранате, швырнули их в сторону подходящей группы, сразу после взрывов подскочивший старшина добавил в сторону поднявшихся криков еще пару, после чего мы, почти не таясь, бегом смылись на блок-пост, не забыв прихватить оружие и разгрузочный жилет одного духа и "укомплектованный" труп второго. Стрельбы вдогонку не последовало. Прибежав на пост, старшина скинул на землю труп, который нес на плечах, и мы увидели хорошо одетого и серьезно вооруженного воина, а не нищего патриота-крестьянина. Один из захваченных автоматов был наш, второй - китайский. "Лифчики" почти новые, в специальных гнездах гранаты, аптечки, запасные магазины, ножи. На убитом камуфлированная куртка не нашей расцветки, а рубаха, штаны и обувь традиционные. Лет примерно 35 - 40. Все оставленные нам предыдущие трупы тоже разного возраста и одеты по-разному, но экипированы примерно так же. Нет, все-таки не сарбозы-дезертиры, и не партизаны, а крепкая организованная банда, такие не отвяжутся. Лезут, гады, на рожон без страха, рискуют, но лезут.

Все это перечеркнуло наши надежды на счастливый исход, и к утру мы приготовились к последнему штурму. Сомнений в том, что враг повис на нас мертвой хваткой, не осталось. Я приказал оставить посты первой линии обороны - их явно не удержать - и закрепиться на второй, поближе к основной позиции. Все понимали, что противник теперь почти полностью знает наши возможности и утром нас сотрут в порошок, если не выручит десант. Но, обходя солдат, я видел в лицах все, кроме страха: азарт, возбуждение, спокойствие. Будто никто не верил, что сегодня умрет, хотя каждый умом понимал, что серьезного штурма нам не выдержать.