Французский поцелуй - Эрик Ластбадер

— Не надо! — отчеканила Сутан. — Ты знаешь, к чему это может привести.

Тяжелый, пристальный взгляд Муна продолжал сверлить ее. Она вздрогнула. — Ты пришла сюда со своими страхами и подозрениями, — сказал он. — И этим ты сделала свой выбор. И, между прочим, ты должна признать, что ничего этого не было бы, если бы не твоя любовь к Терри. Теперь поздно идти на попятную. Ты должна выяснить, зачем этот человек преследует тебя.

Запах дикого тимьяна и майорана усилился, стал почти удушающим.

— Что мне придется делать? — в отчаянии спросила она.

— Ничего такого, к чему ты не подготовлена, — заверил ее Мун.

— Но убивать я не буду! — крикнула она, а сама в это время думала, что все повторяется, как в жутком кошмаре. Более того, она знала, что это такой кошмар, от которого нельзя пробудиться.

— Думай о Терри, — глаза Муна опять закрылись. — Или, если хочешь, думай о Крисе.

Дельфины выплевывали сверкающую в закатных лучах воду на лазурные кафельные плитки, которыми был облицован фонтан.

Под вязами была устроена освещенная площадка, потому что вблизи канавы, что проходила наискосок поля, никакого освещения, естественно, не было. Лицо детектива Блокера лоснилось от пота. Кожу, казалось, можно отдирать лоскутьями.

— А черт побери! — ругался он, когда Сив и Диана вышли на освещенное место. — А дьявол! — Гудение переносного генератора перекрывало стрекотание цикад.

Он мрачно взглянул на приближающуюся пару.

— Вы только посмотрите на это! — говорил он, указывая им под ноги. — Нет, вы только посмотрите!

Один из его людей приподнял брезент. Человек лежал скрючившись, животом в канаве. Самым замечательным было то, что его голова лежала в шести дюймах от обрубка шеи.

— Еще один! — воскликнул Блокер с омерзением. — И убит тем же самым способом.

— Кто обнаружил тело? — спросила Диана.

— Да парочка одна, что забрела сюда пообжиматься. Мы записали их показания и отпустили. На них лица не было от страха.

— Личность убитого установлена? — осведомилась Диана. Сив уже ползал, обследуя тропинку над канавой. Повсюду была кровь, но уже всосавшаяся в землю. Не так, как в ризнице...

— Человека звали Декордиа. Аль Декордиа, — ответил Блокер, выворачивая дорогой бумажник из кожи аллигатора. — Вот все его барахло: водительское удостоверение, кредитные карточки. Страховка на случай болезни... Это ему больше ни к чему.

Сив смотрел на обрубок шеи. Такие же зазубрины, что и на шее Доминика. Как будто голову его брата и этого человека отхватило медвежьим капканом. Но такое, разумеется, невозможно.

— Этот парень из местных, — продолжал Блокер. — Вот, взгляните. — Он протянул Диане визитную карточку. На оборотной стороне что-то написано, очевидно, самим Декордиа. — Живет на конце Растеряева Проезда — есть тут такой фешенебельный квартал, где дома стоят по нескольку миллионов. У нас еще не было возможности поставить в известность семью, и поэтому никто еще не сделал официального опознания. — Диана что-то быстро строчила в записной книжке. — В бумажнике куча денег — больше пяти тысяч — так что версию убийства с целью ограбления можно сразу отбросить.

Сив внимательно осмотрел пальцы. Ни один из них не сломан, и никаких следов пудры или чего-нибудь в этом духе.

— Никто не прикасался к телу? — спросил он.

— Группа экспертов еще и не прибыла, — вздохнул Блокер. Похоже, сегодня ему вообще не придется поесть. — Под ложечкой прямо-таки подсасывает, — добавил он, ни к кому конкретно не обращаясь.

— Если вы не возражаете, — сказал Сив, выбираясь из канавы, — я бы хотел получить копию заключения коронера и по этому делу тоже.

— Пожалуйста, — устало ответил Блокер. — Почему бы и нет? Всего навсего бумажка, которую надо переслать. У меня времени навалом, не так ли? Разве я не похож на человека, у которого времени навалом?

— Спасибо, детектив, — поблагодарил Сив, подталкивая Диану по направлению к их машине. — Спасибо за все.

Потом он молчал, пока они не выбрались на шоссе, ведущее к дому.

— Тот человек, что убил этого парня, Декордиа, убил и Доминика. Тот же почерк, те же характерные отметины на месте среза. — Он закрыл глаза. От бесконечного потока встречных машин с зажженными фарами начинала болеть голова. — Интересно, каким дьявольским инструментом обезглавили их обоих? — Потом, после паузы, вздохнул. — Мы обедали с тобой или только мечтали об обеде?

— Мечтали, босс.

— Тогда остановись в первом подходящем месте. Придорожная забегаловка, у которой они остановились, снаружи была облицована имитацией гранитных булыжников, а изнутри — имитацией мраморных плит. Гамбургер, картошка, пожаренная ломтиками, кофе и пирожок с сыром, похоже, тоже были имитацией, потому что на пути к желудку явно пытались прожечь пищевод. Пообещал себе перейти на более здоровый рацион, хотя и отлично понимая, что не выполнит этого обещания.

Вернувшись в машину, он бросил в рот таблетку фестала и повернулся к Диане.

— Я хочу, чтобы ты наступила этому Блокеру на хвост и постоянно теребила его, пока он не пришлет обещанные документы. Чую я, что заключение коронера даст подтверждение тому, о чем я могу пока только догадываться.

— Ты думаешь, что этот Аль Декордиа связан каким-то образом с твоим братом?

— Возможно. Они убиты одним и тем же человеком, в том же самом городе, хотя и не в одно и то же время, — ответил Сив. — Но, с другой стороны, возможно, мы имеем дело с маньяком-убийцей. Я думаю, именно это перепугало Блокера до колик в заднице. И есть чего испугаться. Однако, учитывая тот факт, что этот парень, Декордиа, пролежал в канаве несколько дней, как минимум, ума не приложу, каким образом он может быть связан с Домиником.

Слово «связан» зацепило сигнальный колокольчик в его памяти и он, включив свет в салоне машины, вынул из кармана смятый клочок бумаги.

— Это я увел с места преступления, — объяснил он Диане, разворачивая его. — Нашел в правом кармане Дома. И, поскольку он лежал на правом боку, бумажки не было видно никому.

— Только не тебе, — заметила она, начиная обгонять огромный грузовик. — Помнится, ты нас всегда учил, что нельзя ничего трогать на месте преступления, пока там не побывала группа экспертов.

— Это было до того, как я познакомился с детективом Блокером.

Сказано это было в шутку, но никто из них не засмеялся. Диана была абсолютно предана Сиву. За те годы, что они работали вместе, она не раз лезла под пули, чтобы прикрыть его. Она и в будущем сделает это без колебаний. И именно благодаря этой преданности — потому что она любила его и доверяла ему абсолютно — она задумалась про себя, что это такое нашло на босса. Будто смерть его брата в какой-то степени изменила его, сделала жестче. Он хотел — нет, это слово не достаточно точно передает чувство, которое он испытывал, решила она — он страстно желал отыскать убийцу брата.

Ныряя в Коннектикутский тоннель в этот ночной час, Диана думала, а не перейдет ли это желание в одержимость. Сив всегда жил для людей. Общественное для него всегда было выше личного. Теперь, ей казалось, это могло измениться. Не то, чтобы она не понимала и не сочувствовала ему... Но что если чувства возьмут в нем верх и он отставит прочь принципы, которым прежде следовал беспрекословно? Она уже слышала, как он сказал неправду собрату-полицейскому. Видела, как он утащил с места преступления улику — причем с места вне его юрисдикции. Причем до того, как ответственный за это дело офицер полиции смог увидеть ее. Диане и в голову не приходило, что ее босс способен на такие нарушения установленной процедуры расследования преступления.

А Сив тем временем сидел, уставившись в смятый клочок бумаги. На нем было несколько слов, написанных незнакомым, но характерным почерком — буквы наклонены назад — и, ниже них, одно слово, написанное неразборчивым, легко узнаваемым почерком его брата Дома. Вот что прочел Сив:

Сутан Сирик

бульвар Виктора Гюго, д. 67

Ницца, Франция

Спасен?

Крис и Аликс, стесненные присутствием на кухне мальчика-подростка, сидели на площадке пожарной лестницы, пробравшись на нее через широко открытое окно спальни. Грохот рока преследовал их и здесь, прорываясь через всю квартиру, заполняя пространство между ними.

— Долгое время, — говорила Аликс, — я думала о себе только как о матери Дэна. Для женщин часто трудно отделить свое существование от жизни их детей. А порой ребенок занимает такое место в твоей жизни, что больше на ней ничего и не умещается.

Дождь все еще шел и, хотя они и были защищены от него козырьком навеса, кое-где капли блестели в ее волосах, как бриллианты в тиаре.

— Но со временем я начала понимать, что удовольствие от общения с ним, хотя и весьма значительное, не может наполнить мою жизнь. Если я потеряю себя в нем, то это будет плохо для нас обоих.