Неистребимый. Трилогия - Сергей Зайцев

Потом я почувствовал, что мы едем и рука Тай поддерживает меня за локоть. Она испытывала на мой счет страшное беспокойство, и оно вилось вокруг меня назойливой грозовой тучкой, просачиваясь в сознание теплым ознобом. Я хотел попросить, чтобы она это прекратила, так как мешала мне сосредоточиться, но не нашел подходящих слов и затряс головой.

— Мне не нравится твой вид… Тебе очень плохо, Эл? Что у тебя с глазами? Ты что-нибудь видишь?

— Мне будет еще хуже, если мы не успеем убраться из этого села к тому времени, как закончится жизнь этого марна … продлить которую мне стоило больших усилий… И тебе тоже будет плохо…

— Марна! Ты сказал — марна?

Я промолчал.

— Хорошо, давай сделаем это.

— Умница…

Слепящий свет наконец начал тускнеть, сквозь него проступили очертания окружающих предметов — бледные и колеблющиеся. Выяснилось, что мы ехали быстро, хотя мне казалось, что почти стоим на месте. Мимо проносились уже последние дома Ветрянки. И последние трупы ее жителей.

Неожиданно по болезненно обостренному восприятию ударило ощущение множества приближающихся аур. Кажется, я начал выздоравливать — ведь несколько минут назад я не ощутил смертельной ловушки, но сейчас об этом некогда было раздумывать. Я поднял глаза, но мир впереди большей частью все еще тонул в расплывающихся цветных пятнах.

— Тай, что там, впереди нас?

— Сейчас… Я вижу отряд верховых, большой… десятка два. У одного под плащом красная одежда, видимо, маг, остальные — воины… Какой-нибудь разъезд. Может быть, кто-то успел сообщить о том, что творится в Ветрянке…

— Стой. Поворачивай.

— Что…

— Без вопросов, женщина, они — по мою душу…

А у меня слишком мало сил, чтобы разобраться с ними сейчас, подумал я про себя.

Мы развернули недовольно хрипящих зверей и припустили обратно.

Сзади донесся крик. Я обострил слух.

— Стойте! Именем Верховного мага Кордоса я приказываю вам остановиться! Если вы этого не сделаете, я буду вынужден применить силу!

— Применяй, — пробормотал я сквозь зубы.

Я был услышан. Наверное, мое бормотанье этому магу передал сам Создатель, потому что уже через несколько секунд я ощутил, как в наши спины что-то летит, и летит с устрашающей скоростью. От дикого напряжения вены на лбу едва не лопнули, когда я воздвиг вокруг себя и Тай защитную сферу. Срикошетив от нее, в один из домов справа вонзилось огромное огненное копье, сотканное из чистой энергии. Дом ухнул и запылал, словно смоляной факел, хотя известно, что каменитовая древесина почти не подвержена действию огня.

— Они нас убьют! — вскрикнула Тай, прижимаясь к шее бешено несущейся Лакомки.

— Ходу! И не оборачивайся!

После третьего копья и еще двух подожженных строений по телу разлилась нестерпимая боль. От защитной сферы почти ничего не осталось, на ее поддержание просто не было сил. Нырок в Лешу тем более отпадал. Ублюдок, не мог выбрать более подходящее время для своих экспериментов. Если бы он встретился со мной до того, как я въехал в это проклятое село, то разговор сложился бы совсем иначе. Я бы даже не стал их калечить, просто вырубил бы всех, одного за другим, и никто бы за время этого действия чихнуть не успел.

А теперь пусть пеняют на себя.

Они сами вынудили меня испортить собственную работу.

Когда мы проносились мимо дома с распятым марном, зрение вернулось ко мне почти полностью. Впрочем, я попал бы и с закрытыми глазами. За несколько дней пути мне всего раз понадобился мой вибронож, проболтавшийся на поясе под одеждой почти без всякой пользы. Оказывается, он просто поджидал нужного момента.

Способное резать сталь лезвие вошло марну в его мягкое сердце, и кровавый свет в его мертвых глазах умер окончательно.

А потом сзади разверзся ад.

Не оборачиваясь, я смотрел внутренним зрением, и то, что я видел, мне не хотелось бы описывать. Сзади кричали. И умирали.

Наконец мы вырвались за пределы села.

Через некоторое время я дал знак остановиться и сделал это, не обращая внимания на панические протесты Тай. Я просто знал, что все уже кончено.

От села почти ничего не осталось — лишь несколько строений по краям, словно обглоданных кислотой, подтаявших и покосившихся. В центре же расширяющимися черными кругами еще кружился прах. Сквозь зону разрушения, потеряв дракха, прорвался только маг в красной одежде, но она уже почернела. Он с воем катался в грязи всего в тридцати шагах от нас, и его плоть распадалась на глазах, кусками слезая с костей. Смотреть на это было страшно. Помочь я ничем ему не мог при всем желании, а оно было. Поэтому я смотрел и укреплял себя в мысли, что рано или поздно Драхуб все же догонит меня лично и тогда мы посмотрим, чей гнев будет безжалостней.

Я все еще смотрел на него, когда сзади подъехали те, чье приближение ощущалось уже несколько минут. С неба ударил столб огня, прекратив мучения потерявшего человеческий облик существа в грязных лохмотьях, оставив от его тела лишь выжженное пятно. Тай вздрогнула, резко дернулась в седле и ахнула, завидев знакомые лица.

— Привет, сестричка. Я вижу, вы тут вовсю развлекаетесь без нас.

Тай торопливо спешилась и бросилась к своей сестре, тоже спрыгнувшей ей навстречу с седла своего чарса. Они обнялись.

Выщелкнув на ладонь несколько пищевых гранул, я кинул их в рот. Голод был не просто зверский, голод был безумный, но через несколько минут гранулы подействуют и потушат пожар в желудке, пожирающем самого себя.

С Онни Бельт прибыли еще трое — Гилсвери собственной персоной, высокий хааскин по имени Лекс и даже Квин, со смущенным и деланно пренебрежительным видом ожидавший, когда женщины прекратят эти нежности и мать наконец обратит внимание на своего сына.

Я не оборачивался, потому что любое движение вызывало головокружение.

Я видел это и так.

4. Гронт

Ближе к вечеру Гронта снова привели в приемный зал Верховного мага.

Прежняя пара стражников-мордоворотов усадила его за тот же ненормально огромный стол, но на этот раз всего в двух шагах от светлейшего, а не на противоположном конце. Стол сиял чистотой — или маг уже отужинал, или еще только собирался. Замызганное одеяние, в котором он красовался утром, демонстрируя жирные пятна в самых неожиданных местах, было заменено свежим, естественно, тоже красным. «Ненадолго, — брезгливо подумал мечник, — до первой жратвы».

Альтарес, казалось, не обратил на появление племянника ни малейшего внимания. Целиком заполнив мягкое кресло своей немалой тушей и устремив отрешенный взгляд в противоположный конец длинного зала, он бормотал себе под нос монолог, начатый, видимо, уже давно: