Бог войны - Дэвид Вебер

сотойи, которые не одобряли инициативу Теллиана, пытались спровоцировать инциденты, предназначенные для того, чтобы подтолкнуть Базела под локоть. Вот почему он выбрал людей, чьей дисциплине и способности контролировать свой характер он мог доверять.

Отобранные им люди рассматривали свое включение в число охранников Базела как высокую честь, доказательство уверенности их вождя как в их лояльности, так и в их способности противостоять неизбежным провокациям. Однако в данный момент Талгар выглядел так, как будто сожалел о том, что из-за этой обязанности взгляд его князя упал на него.

Базел проглотил проклятие, разглядывая эту картину. Талгар стоял спиной к стене храма, и положение его плеч под кольчугой наводило на мысль, что он надел ее так, чтобы в нее не попали кинжалы. Его правая рука была аккуратно убрана от рукояти меча, но то, как его запястье было согнуто, сказало Базелу, что он был готов мгновенно обнажить сталь. Хуже того, наполовину приплюснутые уши и огонь, горящий в глубине его глаз, говорили любому градани, что Талгар ведет ожесточенную битву, чтобы сдержать Раж, проклятие берсерков своего народа.

- ...возвращайся туда, где твое место, ты, убийца, вороватый ублюдок - подальше от цивилизованных людей! - крикнул кто-то из мокрой толпы сотойи, которая, словно по волшебству, собралась на ярко раскрашенном тротуаре за то короткое время, что Базел был внутри храма. Это все еще была кучка, еще не то, что можно было бы назвать толпой, но Базел почувствовал, что она балансирует на грани, и понял, что она может пойти в любую сторону без предупреждения, как лавина в снежной стране. Хуже того, некоторые из ее членов, казалось, более чем сочувствовали насмешкам и брани, которые извергал крикун.

Талгар ничего не сказал в ответ на человеческое оскорбление, но его уши прижались еще сильнее.

- Да! - крикнул кто-то еще. - Мы сыты по горло вашими насилующими, крадущими коней, убивающими лошадей ублюдками! Ты действительно настолько глуп, чтобы думать, что сможешь одурачить нас, притворяясь, что ты не трусливый предатель, каким всегда был твой вид, градани?

На этот раз в толпе послышалось не одно бормотание согласия, но глаза Базела сузились от чего-то большего, чем просто гнев, когда они увидели двух бандитов, которые кричали все это время. Пара крикунов, очевидно, работала в команде, и оба они были экипированы лучше, чем типичный уличный хулиган. Они надели традиционные стальные кирасы сотойи, но они носили их поверх кольчуг, а не обычной вареной кожи кавалериста сотойи, и их мечи были превосходной гномьей работы. Ремни, которые должны были быть застегнуты на рукоятях этих мечей, чтобы держать их в ножнах, также были расстегнуты, и хотя они пытались скрыть это от случайных наблюдателей, их собственные выражения и язык тела были выражениями людей, балансирующих на грани насилия.

- Я говорю, что единственный хороший градани - это тот, кто лежит в канаве с перерезанным горлом и яйцами в холодной, мертвой руке! Что ты об этом думаешь, градани? - усмехнулся первый крикун, и Базел сделал один шаг к широким ступеням, ведущим к храму с проезжей части внизу. Затем он остановился, когда сильная, тонкая рука схватила его за локоть.

- Если ты ввяжешься в это, - сказала ему Керита, слишком тихо, чтобы кто-либо другой мог услышать из-за новой порции насмешливых ругательств, брошенных в адрес Талгара, - ты дашь им именно то, что они хотят. И то же самое касается Хартанга и Брандарка.

- И если я не собираюсь "вмешиваться", - прорычал он в ответ, - Талгар придет в ярость и разделает этих двух идиотов на ребрышки и жаркое примерно через минуту.

- Они пытаются превратить это в противостояние человека и градани, - сказала она ему, цепляясь за его локоть стальными пальцами. - Ты не можешь позволить себе играть в их игру за них. Позволь мне разобраться с ними.

Базел начал немедленный, инстинктивный протест. Не потому, что он сомневался в ее способностях, а потому, что Талгар был одним из воинов князя Бахнака, а не членом Ордена Томанака, и он хотел уберечь Кериту от неприятностей, которые ее не касались. Он открыл рот, но блеск в ее сапфировых глазах заставил его закрыть рот со щелчком.

- Уже лучше, брат по мечу, - сказала она ему, ослабив хватку на его локте и превратив ее в одобрительное похлопывание. - Как мудро с твоей стороны не оскорблять меня, предполагая, что проблемы моего брата - это не мои проблемы.

Он сердито посмотрел на нее, и она со смешком прошла мимо него, держа свой посох в левой руке.

Талгар совсем не замечал ее присутствия, пока она не прошла мимо него, но двое крикунов были другим делом. Один из них подтолкнул другого, указывая на нее подбородком, и их внезапно настороженные выражения сказали, что они точно знали, кто она такая.

- Извините меня, джентльмены, - мягко сказала она во внезапно наступившей тишине. - Я уверена, вы бы не хотели, чтобы кто-то усомнился в вашем уважении к Томанаку, но, возможно, вы не понимали, что поднимать такой шум на ступеньках его дома не совсем вежливо.

- Я свободный подданный Сотойи, - парировал один из крикунов. - Я имею право высказывать свое мнение где угодно!

- Конечно, имеешь, - успокаивающе сказала она и взялась за свой посох обеими руками, чтобы опустить плечи и опереться на него всем телом. Ее поза была красноречиво безобидной, и она улыбнулась. - Я просто предполагаю, что это не самое лучшее место для этого, гм, разговора.

- И кто ты такая, чтобы что-то нам предлагать? - Представитель этой пары сплюнул на тротуар. - Что-то вроде любовника градани? Что - ты не могла найти человека, который согрел бы тебя ночью?

Один или два зрителя беспокойно заерзали при последнем замечании. Керита привлекла к себе в Балтаре почти столько же внимания, сколько и сам Базел. Умы сотойи, казалось, испытывали большие трудности с представлением о любой женщине-рыцаре, не говоря уже о той, которая сама по себе была признана защитницей Томанака. Но какой бы возмутительной или даже позорной ни казалась им эта идея, сплетни, которые породил ее приезд, по крайней мере, гарантировали, что все в этой толпе точно знали, кто она такая. И, похоже, даже некоторые из тех, кто одобрял травлю градани, были менее готовы публично оскорбить женщину... и защитницу.

- Похоже, у тебя вошло в привычку делать поспешные выводы, друг, - мягко сказала Керита во