Рассказы - Роберт Хайнлайн

В одиннадцатый день августа 1984.

Это было потрясающе. Я отступил назад и начал слушать мистера Перрина. Папа и некоторые другие задавали ему вопросы.

- Точно не известно, - говорил он. - Ничего не осталось. Теперь-то все показания приборов немедленно передаются в Луна-Сити, но ведь это случилось еще до установки линии дальней связи.

- А что было бы, - спросил кто-то, - если бы этот взрыв произошел на Земле?

- Не хочу даже пытаться вам отвечать, но поэтому лабораторию и устроили здесь, на обратной стороне Луны. - Он поглядел на часы. - Пора возвращаться.

Все заторопились назад, пробираясь вниз к тропинке, когда мама воскликнула:

- Бэбинька! Где же Бэбинька?

Я вздрогнул, но пока еще не перепугался. Шкет всегда где-нибудь болтается, то тут, то там, но далеко не уходит, ему ведь всегда нужно, чтобы кто-нибудь выслушивал его болтовню.

Папа обнял маму одной рукой, другой он делал мне знаки.

- Дик, - рявкнул он, и голос его резко щелкнул в моих наушниках, ты куда девал своего брата?

- Я? - откликнулся я. - Нечего на меня сваливать, я его в последний раз видел, когда мама вела его сюда за руку.

- Не ври. Дик. Мама присела отдохнуть, когда мы пришли сюда, и прислала его к тебе.

- Если даже и так, он здесь не показывался.

Тут уж мама зарыдала по-настоящему. Все, конечно, слушали, больше ничего не оставалось: ведь мы были на одной волне. Мистер Перрин подошел и выключил мамин микрофон. Сразу сделалось тихо.

- Успокойте свою жену, мистер Логан, - приказал он, потом добавил:

- Когда вы в последний раз видели ребенка?

Папа ничем не мог помочь; как только они пытались снова подключить маму, приходилось тут же отключать ее. Помочь она ничем не могла, только нас заглушала. Мистер Перрин обратился к остальным:

- Видел кто-нибудь маленького мальчика, который был с нами? Не отвечайте, если вам нечего сообщить. Кто-нибудь видел, как он уходил?

Никто не видел. Я сообразил, что он, наверное, убежал, пока все, повернувшись к нему спиной, разглядывали кратер. Я сказал об этом мистеру Перрину.

- Похоже на то, - согласился он. - Внимание все! Я постараюсь разыскать ребенка. Оставайтесь там, где вы находитесь. Не двигайтесь отсюда никуда. Я отлучусь минут на десять.

- Почему бы всем не пойти на поиски? - поинтересовался кто-то.

- Потому что, - сказал мистер Перрин, - пока у меня потерялся только один человек. Я не хочу, чтобы их было десять.

И он исчез огромными прыжками, каждый из которых покрывал футов пятьдесят.

Папа хотел было броситься за ним, но передумал, потому что мама внезапно пошатнулась, упала на колени и медленно осела на землю. Все разом заговорили. Какой-то идиот хотел снять с нее шлем, но папа ведь не сумасшедший. Я отключил радиосвязь, чтобы подумать самому, и начал осматриваться, не отходя от толпы, стоя у края кратера и пытаясь рассмотреть все, что было видно.

Я проделал глазами весь путь, который мы прошли. Глядеть на кратер было абсолютно ни к чему, если бы шкет был там, его было бы видно, как муху на тарелке.

Другое дело - за пределами кратера: за несколько метров от нас можно было спрятать целый полк, скалы громоздились вдоль всего пути. Огромные, как дома, валуны с дырами, нагромождения камней, ущелья сплошная каша. Время от времени виден был мистер Перрин, который рыскал кругом, точно собака, выслеживающая кролика, и подолгу возился на одном месте. Он почти что летал. Когда ему попадался крупный валун, он перепрыгивал через него и в прыжке наклонял голову, чтобы лучше видеть.

Потом он снова устремился к нам, и я опять включил радиосвязь. Все продолжали наперебой разговаривать. Кто-то говорил:

- Надо его найти до захода солнца.

Кто-то другой ответил:

- Глупости какие, солнце не зайдет еще неделю. Дело в запасе воздуха, говорю я вам. Эти скафандры только на четыре часа.

Первый голос сказал:

- О! - потом тихо добавил: - Как рыба, вытащенная из воды...

Вот тогда я перепугался. Чей-то голос произнес, задыхаясь:

- Бедный, бедный малыш! Надо его найти, пока он не задохнулся.

Тут резко вмешался голос моего папы:

- Перестаньте!

Я услышал чье-то рыдание. Может быть, мамино.

Мистер Перрин подошел к нам почти вплотную и заговорил:

- Всем замолчать! Мне надо вызвать базу, - и произнес решительным голосом: - Перрин вызывает контрольный пост, Перрин вызывает контрольный пост.

Ответил женский голос:

- Говорите, Перрин.

Он рассказал о случившемся и добавил:

- Вышлите Смита забрать эту группу, я остаюсь. Мне нужны все солдаты, которые есть поблизости, и добровольцы из числа опытных сотрудников Колониальной Службы. С первой же партией пришлите радиопеленгатор.

Долго ждать не пришлось. Они стаей налетели на нас, точно кузнечики, наверное, они делали миль сорок-пятьдесят в час.

Было бы на что посмотреть, если бы мне не было так тошно.

Папа попробовал было поспорить, чтобы его не отправляли на базу с остальными туристами, но мистер Перрин оборвал его:

- Если бы не ваше упрямство, мы не попали бы в эту переделку. Следили бы как следует за своим ребенком, он не заблудился бы. У меня тоже дети есть, но я их не таскаю на Луну, пока они еще маленькие и не могут сами о себе позаботиться. Так что идите со всеми - не могу я еще и вас на себя брать.

Я думал, папа бросится на него с кулаками, - и он бы так и сделал, если бы мама снова не потеряла сознание. Мы ушли вместе с группой.

Следующие два часа был сплошной кошмар. Нас посадили рядом с пунктом управления, и мы могли слышать через громкоговоритель, как мистер Перрин командует поисками. Сначала я думал, что они наткнутся на шкета сразу же, как начнут применять радиопеленгатор: даже если шкет не подавал голоса, можно было бы поймать треск его передатчика. Но с этим не получилось. Так ничего и не было слышно. И люди, которые отправились на поиски, тоже ничего не обнаружили.

Хуже всего было, что папа и мама даже не пытались ругать меня. Мама тихонько плакала, а папа утешал ее и поглядывал на меня с каким-то странным выражением. Я понял, что он меня просто не видит. Но догадался, о чем он думает: если бы я не настаивал на прогулке на поверхность, ничего бы не случилось. Я сказал:

- Да не смотри ты на меня так, папа. Никто ведь мне не поручал за ним следить. Я думал - он с мамой.

Папа ничего не ответил, только головой покачал. Похоже было, что он здорово устал, весь даже как-то съежился. А мама, вместо того чтобы обвинять меня и кричать, перестала плакать, и ей удалось через силу мне улыбнуться.

- Поди сюда, Дакки, - сказала она и обняла меня свободной рукой. Никто тебя не винит, Дикки. Что бы ни случилось, ты не виноват, Дикки. Помни об этом.