Жуга. Осенний лис - Дмитрий Игоревич Скирюк

class="p1">– Не знаю… «Чужой корабль» – это может быть корабль Яльмара, если только ты уговоришь его куда-то плыть. «Попутчик», «Молоко»… Не знаю.

– «Драконов Ключ»… – Золтан сцепил пальцы. – Может, это тот источник возле Лиссбурга?

Сидевший у камина Телли поднял голову:

– Это значит, мы должны вернуться?

– Чушь, – нахмурился Жуга. – Он не кипит, это просто спокойный родник. Тут что-то другое.

– А «лекарство»? Может, снадобье из твоих запасов?

– Да я сто лекарств с собой таскаю! – взорвался травник.

– Жуга-а, – Золтан предостерегающе поднял палец. – Мы договорились.

– А? Да, да, извини, – он снова сел за стол. – Как Рик, Телли?

Тил отвёл свой взгляд. В глазах его блестели слёзы.

– Он засыпает, Жуга. Он засыпает.

Как бы подтверждая его слова, дракончик широко зевнул и завозился, поудобнее устраивая голову, как кошка, на передних лапах. Лежал он в странной позе – задние ноги были вытянуты параллельно длинному хвосту. Сложенные крылья покоились на спине.

– Видишь?

Жуга промолчал.

Они очень спешили, возвращаясь от гадалки, но спешка оказалась ни к чему – дракошка мирно спал под временным присмотром Орге и Агаты и вовсе не собирался исчезать. Тил ничего не помнил из того, что говорил Гертруде. Собственные слова оказались для него полнейшим откровением. Он молчал почти всю дорогу и лишь когда увидел Рика на прежнем месте, вздохнул с облегчением.

Дварагов тоже впечатлила история Телли.

– Так, значит, лаиквэнни, – хмыкнул Орге, скребя в затылке. – Вот видишь, Эльдон, зря ты бушевал – с зелёными вы никогда не воевали.

– Это уж точно, – согласился тот. – А вшё равно не по шебе.

Браги задумчиво глотнул из кружки.

– Значит, говоришь, если Рик не полетит до холодов, он вообще не сможет полететь?

– А может, так оно и лучше? – встрял в разговор Эльдон. – Летучий дракон – одно шплошное бешпокойштво.

– Думай, что говоришь! – рявкнул Орге. – Без него мальчишке не вернуться!

– Што верно, то верно… А может, ему прошто надо шкомандовать: «Лети»? А, Тил?

Телли помотал головой:

– Он не обучен такой команде, он ещё маленький… Да я её и не помню.

– Плохо дело, – Золтан побарабанил пальцами по столу. – Может, всё-таки вы трое вспомните, как научить летать дракона?

– Иждеваещща?

– И в мыслях не было… Н-да… – он повернулся к травнику: – Придётся тебе опять сходить к Гертруде. Вам есть о чём поговорить. И прихвати доску, может, она и насчёт неё чего посоветует.

– А ты, что, не пойдёшь?

– У меня дела, – он встал. – Возьми с собой, вон, Вильяма. Заодно и книгу отдадите. Ты ведь уже прочитал её?

– Да, – бард кивнул. – А стихи Олле даже переписал.

– Чёрт с ними! – Жуга треснул кулаком по столу. – Я их и так уже навек запомнил.

– Жуга-а…

– Всё, всё. Молчу.

– И правильно. Идите лучше разомнитесь, пока не стемнело.

Сказавши так, он встал и вышел. Тил и травник, переглянувшись, без слов взяли палки и последовали за ним на двор, оставив за спиной камин и душную корчму. Дул сильный западный ветер, луна вышла из-за туч. Небо над городом медленно темнело. Воздух был чист и прозрачен.

– Холодно, – поёжился мальчишка.

– Сейчас согреемся. Давай. Ты первый.

Два посоха скрестились раз, другой. Тил принял удар, повернулся, ударил – и посох травника, крутясь, взлетел в темнеющее небо. Упал и застучал по стынущей земле. Тил замер. Отступил назад.

Воцарилась тишина. Некоторое время они стояли неподвижно, затем травник медленно поднял голову:

– Как ты это сделал?!

* * *

– Ноябрь кончается, – Вильям плотней закутался в свой плащ. – До декабря остались считаные дни. Если что и случится с часами, то скоро. Ты слышишь? А, Жуга?

– Да.

Сыпал снег. Сырой промозглый ветер продувал насквозь. На улицах было тихо и безлюдно. Вильям и травник шли через канал. Камни старого моста обледенели и скользили под ногами. Жуга остановился и поправил капюшон. Вильям остановился тоже, облокотился на замшелый камень парапета, плюнул вниз и задумчиво проследил, как плевок снесло под мост: шёл прилив. Рябило. Вода в холодных пятнах масла качала на волнах объедки, мусор и пустую винную бутылку. Отражённые силуэты домов сливались в неровную зубчатую стену. На барже, ошвартованной у берега канала, дымила труба, горьковатый угольный дымок стелился над водой. Вильям в очередной раз подивился хитрости местных жителей: многие здесь жили на воде – в Цурбаагене было четыре больших канала и с десяток маленьких, а с обитателей барж налог на землю не взимался.

Со стороны порта, несомая приливом, выгребала лодка.

Травник молчал. Ему было не по себе от пустоты под рубахой – свой меч он теперь оставлял в корчме. «По городу с мечом не ходят, это раз, – сказал ему Золтан. – Ты не рыцарь и не дворянин, это два. Задержит стража – не отбрешешься. И потом, Герта не любит, когда к ней ходят с оружием, это три. Так что не стоит лишний раз гусей дразнить».

Жуга предпочёл не спорить.

К мосту подбежала девушка. Помедлила, завидев прохожих, и поспешила перейти, держась другого парапета. Летящим шагом скрылась в снежной пелене. Вильям посмотрел ей вслед и вздохнул. Повертел в руках свёрток с книгой. Взгляд его серых глаз был непривычно задумчив и рассеян.

– Как думаешь, она нас ждёт?

– Кто ждёт? Гертруда?

– Да.

– Не знаю. А что?

– Да неудобно как-то. Грязные, немытые. Смотреть противно.

Травник усмехнулся, представив их со стороны: Вильям в полукафтанье с покушеньями на моду и какой-то хмурый рыжий тип, до глаз закутавшийся в плащ. И руки торчат из куцых рукавов едва ли не по локоть. Ни дать ни взять – заказчик и убийца обговаривают цену.

Вильяма, похоже, одолевали те же мысли.

– Приодеться толком даже не смогли, – проворчал он сквозь холод и ветер, – а ещё в гости к даме собрались… Ты, вот, к примеру, что на себя нацепил? – он дёрнул травника за полу рыжего плаща.

– Отстань.

– Ну, что это по-твоему? А?

– Шуба. Лисья.

– Всё б тебе хихикать…

– Не бойся, в обморок не упадёт. Сама вообще в халате гостей привечает.

– Побрился бы хоть!

– Завтра.

– Дремучий ты человек, Жуга, – вздохнул Вильям. – Ни такту в тебе, ни обхождения. Женщина – существо тонкое, деликатное, к ней особый подход нужен. Образованную женщину по нынешним временам нечасто встретишь, – он призадумался. – Обычно женщины глупы и безрассудны, но иногда способны на поступки благородства удивительного, вот как Гертруда с этой книгой. А такого книжного собранья, как у неё, я давненько не видал.

– Что-то мне про книги верится с трудом, – хмыкнул травник. – Ты не влюбился часом, а?

– Да ну тебя! – отмахнулся бард. – У всех вас одно на уме.