Жуга. Осенний лис - Дмитрий Игоревич Скирюк

Из-за тяжёлой драпировки еле слышно доносились голоса.

– Интересно она тут живёт, – заметил Жуга, обращаясь к Золтану. – Давно ты с ней знаком?

– Порядочно, – рассеянно ответил тот.

– Она сможет вернуть Телли память?

Взгляд, брошенный Золтаном на травника, показался Жуге укоризненным.

– Она пытается, – мягко сказал он. – И лучше, если мы не будем ей мешать.

– О, смотри! – Вилли подхватил за корешок и вытащил толстый том. – Амирдовлат Амасиаци, «Ненужное для неучей»… Жуга! Не хочешь почитать? Тебе должно быть интересно.

– А что это?

– Трактат по медицине.

Жуга смутился.

– Да не умею я. Вот разве что ты вслух прочтёшь.

– Вслух? Гм! Так… – Вильям раскрыл книгу наугад и начал читать: – «Базилик мелколистный. Лучший вид тот, что похож на чабрец. Природа его горяча и суха во второй степени. А некоторые говорят, что суха и холодна. Он помогает при излишках влаги в мозгу. А с холодной водой обладает вяжущими и смягчающими свойствами. Он открывает закупорку в мозгу и выводит пар. Закрепляет кишечник. Укрепляет грудь и лёгкие и очищает лёгкие от густой слизи. Помогает при лисьей болезни, если смазать соком. А если дать съесть с холодной водой или понюхать, то нагонит сон. И говорят, что его вредное действие устраняет кувшинка. Масргуз говорит, что он помогает при ожоге огнём. Но вызывает головную боль и заставляет много спать».

– Занятно… Только почему всё в кучу? А ну, зачитай ещё.

– «Жир слона. Если человек смажет им тело, то звери не приблизятся к нему».

– Не знаю, проверять не доводилось.

– «Ох горе, свербит, полезти мыться…» А, нет, это переписчик, на полях… А, вот ещё интересно: «Жир крокодила. Гегианос говорит, что если его салом смазать место его же укуса, тотчас же успокоит боль и исцелит».

– Чьим салом? Гегианоса?

– Да нет, крокодила.

Травнику припомнилось чучело огромной ящерицы, виденное им в доме мага Бривеллиуса. Он хмыкнул и с сомнением покачал головой:

– Может, оно и так, а только вряд ли это поможет, если цапнет крокодил: сдаётся мне, там мазать будет уже нечего.

– «Лисий жир. Успокаивает ушную боль. Если растопить с маслом лилии и кусочек жира положить в ухо, то успокоит также и зубную боль. А если смазать им кусочек дерева или щепку и положить в каком-нибудь углу дома, то все блохи соберутся там. Испытано».

– Однако… – травник выглядел ошарашенным. – Знаешь, Вилли, ты там этого… того. Пожалуй, хватит. Как-нибудь в другой раз почитаем.

– В другой раз так в другой раз, – согласился бард, захлопнул книгу и продолжил своё путешествие вдоль полок.

Из-за драпировки вдруг донёсся топот ног, негромкий смех и быстрая скороговорка. В разговор двоих как будто вмешался третий. Жуга встревоженно приблизился к двери, потихоньку сдвинул занавеску и замер, где стоял. Замахал рукою:

– Золтан, посмотри.

Хагг приблизился бесшумным шагом, заглянул в приоткрывшуюся щель и с удивлённым лицом повернулся к травнику:

– Ты уверен, что это он?

– Он самый.

– Если бы сам не видел, ни за что бы не поверил! Откуда он взялся?

От книжных полок донёсся радостный возглас Вильяма:

– Эй, посмотрите, что я нашёл!

Жуга и Золтан зашикали на него и вновь приникли к дырке в занавеске.

* * *

– Телли… Телли, ты меня слышишь?

– Да, я слышу.

– Год назад… Ты вспоминаешь, что случилось год назад? Ты можешь рассказать, как ты сюда попал?

– Вода… Её там очень много. Дверь… В прошлый раз она была непроходима, я думал…

– Что ты думал? Телли, что ты думал?

– Не должно… было… быть… Второй бросок через грань… Аи… аи рив’ен таил, таэсс ам’ен эллома… Эсс’аэдрин ам’ен…

– Ох, Господи, опять… Кьен… кьен… Чёрт, как это по-ихнему? Кьен аэдрив ам’ен? Тьен Рик?

– Эсс’а, тьен Рик.

– Рик – энно деа мэллон эс?

– Таисс’а неа мэллон… Рик – хиа лор ам’ен эллома. Ювин.

Герта откинулась на спинку стула перевести дух. Они говорили уже десять минут, то и дело переходя на эльфийский. Порою она не понимала, о чём речь, но главное сделалось ясно. В горле у Гертруды пересохло. Она потянулась за бокалом и испуганно вздрогнула, обнаружив, что в комнате, кроме них, есть кто-то ещё. Это был гибкий паренёк, затянутый от шеи до пят в цветастое трико; рядом с ним примостились два сложенных зонтика – чёрный и пёстрый. Он сидел на столе, качал ногой и с интересом наблюдал за происходящим, а когда обнаружил, что его заметили, захихикал и спрыгнул на пол.

– Ты откуда здесь взялся? – Герта еле нашла в себе силы, чтоб задать вопрос. – Кто ты такой?

– Я Олле, – с готовностью раскланялся тот. – Я прихожу, когда спят. Но сейчас спишь не ты, и я пришёл не к тебе. Эй, Тил! Ты слышишь меня?

– Слышу, – отозвался тот, не открывая глаз.

– Я Олле, ты помнишь меня? Настала твоя очередь. Я пришёл, чтоб сказать, что отныне ты больше не будешь забывать свои сны. Эй, ты меня понял?

– Да. Я понял.

– Ну, вот и отлично. А теперь – вспоминай.

И он хлопнул в ладоши.

А затем пропал.

* * *

– Он всё ещё не проснулся, Герта?

– Не знаю. Я не думаю, что он проснётся сразу – было очень непросто погрузить его в транс. Задал ты мне задачку, Золтан. Но я тебе благодарна. Нечасто узнаёшь зараз столько нового.

– У него глаза закрыты. Тил! Тил, очнись! Ты меня слышишь?

– Помолчи, Жуга.

– Этот парень с зонтиками… Олле… Такое впечатление, что он тут взялся из ниоткуда: я не видела, как он вошёл. Вы его знаете?

– Я потом тебе расскажу. Тебе что-нибудь удалось узнать?

– Очень немного. Его память, как дуршлаг, он многого не помнит, но дыры постепенно затягиваются фантомными воспоминаниями. Он думает, что потерял память после войны и тогда же нашёл яйцо дракона. На самом деле он – младший навигатор из клана зелёных эльфов. Очень интересная амнезия: без заикания и без потери речи. Глубинные пласты побиты здорово, поверхностные почти не затронуты. Так бывает очень редко.

– А почему он всё забыл?

– Была сильная травма при переходе. Я не поняла, какая – много незнакомых слов.

– Герта, брось прибедняться! Если кто и знает в этом городе язык Светлых, так это ты, иначе я обратился бы к кому-нибудь другому. Давай рассказывай.

– Ладно. Если вкратце, суть такова: они с Риком отрабатывали обряд перехода, но Врата почему-то оказались активными. Этого не должно было быть: их запечатали, очень давно. Произошёл пробой. Телли не был к этому готов, они натолкнулись на что-то – тут я опять не поняла, и теперь не могут найти обратный