Цикл "Детектив Киёси Митараи. Книги 1-8" (СИ) - Симада Содзи

Похитив тебя, в этом тайном доме я смогу наконец узнать твой секрет. Под слабым светом лампы я разрублю твое прекрасное тельце на маленькие кусочки.

Больше всего я хочу добраться до маленьких зеленых шариков, спрятанных под золотыми ресницами. Воспользовавшись ножом, я медленно выковыриваю эти драгоценные камни. Они помещаются в мою ладонь. Я аккуратно перекатываю их. Целую. Пробую языком.

Это восхитительно! Водная гладь озера Лох-Несс блестит, серебряный серп луны прочерчивает дорожку света, упирающуюся в буковую рощу. Это всё проделки луны.

Маленькие драгоценные жемчужины в моих руках во много раз загадочнее этого озера. Мое сердце трепещет от счастья!

Прекрасно! Осторожно держа их в руках, я начинаю танцевать.

Закончив, я спрятал твои останки в северной стене своего дома похищений за толстым слоем цемента. Теперь ты только моя. Навечно».

XV. Путешествие в Англию

1

Митараи, переведя написанное на японский, зачитал мне вслух неотличимый от художественного рассказа или стихотворения пугающий текст, от которого каждый волосок на моем теле встал дыбом.

– Уверен, что дом, о котором идет речь, – это бомбоубежище, построенное отцом мистера Пэйна в деревне Фойерс. Однако нам еще предстоит выяснить, является ли написанное здесь простой фантазией или страшной реальностью. Наверное, стоит тщательно осмотреть северную стену на первом этаже. Уже сейчас вероятность того, что он описал реальное событие, чрезвычайно высока.

Несомненно, сообщать о подобном, пока он был на родине, было весьма опасно, поэтому Пэйн сперва уехал далеко на Восток, чтобы наконец свободно написать о своих наклонностях. Правда, почерк он все же сделал почти нечитаемым.

Извращенный преступник, несомненно, желал скрыть свое злодеяние от общественности, но в то же время он странным образом жаждал разоблачения! В этом кроется извращенная двойственность любого преступления. Им движет это странное волнение, трепет предвкушения, не позволяющий отвлечься на скучные каждодневные дела. Преступник ничего не может с собой поделать. Подобно художникам, мечтающим о том, чтобы их картины выставлялись в галереях на суд широкой публики, он хочет, чтобы его аморальные действия были замечены и оценены вне моральных рамок. Поэтому этот страшный текст и мелодия с шифром для преступника обладали общим качеством – были своего рода подсказкой, нитью.

– И правда… – Я был в ужасе.

– Если мы действительно найдем останки бедной девушки Клары, спрятанные в северной стене бомбоубежища в Шотландии, станет ли это, мой недоверчивый друг, прямым подтверждением виновности мистера Пэйна?

– Да…

– Все будет решено, если тела девочек будут обнаружены не только в Японии, но и в его родной Шотландии.

– Выходит, Таку тоже был убит мистером Пэйном? Тогда он тайно вернулся в Японию и…

Митараи в ответ кивнул.

– Убил своего собственного сына. Но почему? И разве Ятиё-сан не его жена, которую он когда-то любил? – спросил я.

– Когда мы приедем в дом в Фойерсе, то сомнений не останется. Нам непременно нужно было поехать в Шотландию! – заключил Митараи.

Я погрузился в раздумья. Возможно ли, что Таку и Ятиё знали обо всех преступлениях мистера Пэйна? Ведь Таку что-то упорно искал в особняке… Неужели Пэйн просто заставил их замолчать?

2

Мое нервное напряжение достигло наивысшей точки в момент приземления в аэропорту Гатвик. Это было мое первое в жизни зарубежное путешествие. Темный предрассветный пейзаж, открывавшийся из иллюминатора самолета, холодная посадочная полоса, молча выполнявшие свою работу сотрудники аэропорта – все это, казалось, излучало немую враждебность по отношению к чужакам.

Когда мы наконец поднялись, отстегнув ремни безопасности, и прошли по траволатору в вестибюль аэропорта, рядом появилась Леона:

– Привет! Хорошо выспались?

Похоже, она ничуть не устала и не нервничала, ибо привыкла путешествовать. Я бессильно улыбнулся, не зная, что сказать в ответ. Честно говоря, я совсем не спал. Циферблат моих наручных часов, все еще показывавших японское время, отражал свет утреннего солнца – а ведь дома день уже клонился к вечеру. Мы приземлились около семи часов утра. Нас встретил холодный, пока еще полупустынный аэропорт. Мой организм странным образом продолжал жить по японскому времени – это был мой первый опыт резкой смены часовых поясов.

Прохождение таможни стало еще одним испытанием. Выстроившись в очередь, люди поодиночке заходили в специальный бокс, где отвечали на вопросы о причинах въезда в страну. И Митараи, и Леона, вероятно, привыкли к поездкам за границу, но для меня это стало новым незнакомым опытом. Чем ближе подходила моя очередь, тем быстрее билось мое сердце. Митараи прошептал мне:

– Все будет хорошо; просто скажи «sightseeing» – «осмотр достопримечательностей», – и тебя быстро пропустят!

Однако все прошло не так гладко: инспектор, к которому я попал, довольно долго говорил со мной по-английски. Конечно же, я не понял ни слова, только беспомощно повторял sightseeing, sightseeing, не зная, чего он от меня хочет. Митараи и Леона куда быстрее меня прошли через другой бокс.

Пять минут показались мне часом. Наконец инспектор пожал плечами и пропустил меня. Я весь вспотел и принял решение никогда больше не ездить за границу. Я всегда мечтал хоть раз побывать в Англии, но уже первых впечатлений мне было более чем достаточно!

После того как мои спутники обменяли йены на фунты, мы позавтракали бутербродами в ужасном ресторанчике самообслуживания. Из аэропорта ходил автобус до терминала, откуда можно было сесть на поезд до Лондона. Оттуда нам предстояла еще одна утомительная поездка в Шотландию.

Когда наш поезд тронулся, снаружи уже наступили сумерки, похолодало и зарядил моросящий дождь. Старый каменный город, как большое коричневатое пятно, постепенно исчез из виду. Вид из окна сильно отличался от Японии – даже бедные дома и маленькие деревни выглядели как книжные иллюстрации. На тусклых каменных стенах и заборах не было ярких вывесок. Морось понемногу намочила крыши домов. Я напрочь забыл о своих переживаниях и впервые обрадовался тому, что приехал сюда.

Сельские дома, затерянные среди густой зелени, суровые здания Лондона, оставшегося позади, – казалось, что это был просто сон, порожденный моим утомленным перелетом сознанием. Я словно оказался на страницах книги с картинками.

– Исиока-сан, вы впервые в Англии? – спросила Леона.

Я неохотно кивнул. Глупо было пытаться это скрывать, поэтому я честно признался:

– По правде говоря, я вообще впервые за пределами Японии.

Это был мой первый полет, да еще и в компании международной красавицы звезды… Я был готов потерять сознание.

– Не переживайте, я тоже впервые в Англии, – сказала Леона.

– Что? – удивился я. Кто бы мог подумать!

– Я часто путешествую, но в основном в Америку. А в Европе была не везде: четыре раза во Франции, дважды в Италии и по одному разу в Голландии, Бельгии, Венгрии и Австрии. А, и в Германии, кажется, три раза. Но в Англии – ни разу, хотя всегда хотела здесь побывать. Я так рада! А вы, Митараи-сан?

– Я раньше жил в Лондоне.

– Значит, для вас все привычно… Мне кажется, вся Европа похожа на японскую глубинку, – сказала Леона так, будто одной поездки в Англию более чем достаточно.

Для меня все было в новинку. Я впервые видел столько иностранцев. В то же время еще одним открытием стало то, что Митараи и Леона, в Японии сильно выделявшиеся среди соотечественников, приехав в другую страну, совершенно слились с окружением! Леона, несомненно, выглядела как иностранка, но Митараи, похоже, удивительным образом подстроился под окружающую среду. В Японии мой приятель слыл чудаком, но за границей выглядел предельно спокойным и мог легко затеряться в потоке местных. Вероятно, он был создан для того, чтобы жить здесь.