Нюрнбергский процесс, сборник материалов - Константин Горшенин

Указанные выше факты являются истинными, я их написал добровольно. Перечитав это заявление, я подписал его и то же самое подтверждаю в Нюрнберге. Германия, 9 января 1946 г.

Подпись: Д-р Франц Блаха.

Подписано в моем присутствии и под присягой подтверждено Лейтенант Даниэль Марголис».

Г-н Додд: Доктор Блаха, скажите, лагерь Дахау во время вашего пребывания посещался кем-нибудь?

Блаха: В нашем лагере бывало очень много посетителей, заключенным иногда казалось, что мы вообще находимся не в лагере, а на какой-нибудь выставке или в зоопарке. Иногда имели место посещения или экскурсии военных представителей, были экскурсии из школ, из различных медицинских и других учреждений. Кроме того, лагерь посещали представители полиции, представители СС, Бормана, и, кроме того, лагерь посещали некоторые государственные деятели. Обычно инспекция проходила из месяца в месяц. Такие инспекции делал генерал-инспектор концентрационных лагерей, обергруппенфюрер Поль, затем инспектор экспериментальных станций рейхсфюрера СС профессор Границ, штандартенфюрер д-р Лоллинг и другие лица.

Г-н Додд: Можете ли вы сказать, в течение какого времени, в среднем, продолжались такие визиты?

Блаха: Различно. Это зависело от того, какие посещения имели место. Некоторые посещения длились полчаса, а иногда 3—4 часа.

Г-н Додд: Посещали ли лагерь важные правительственные чиновники и видели ли вы тогда кого-нибудь из них?

Блаха: Когда я находился там, в лагерь приезжали многие лица. Например, неоднократно лагерь в Дахау посещал рейхсфюрер Гиммлер, он также присутствовал во время производства различных опытов. При этом присутствовал я лично. Лагерь посещали также и другие лица. Я сам видел трех министров и слышал от многих других политических заключенных — немцев, которые видели их, что они были в лагере. Кроме того, я дважды видел там высших итальянских офицеров и однажды видел одного японского офицера.

Г-н Додд: Не помните ли вы имена кого-либо из этих важных правительственных чиновников?

Блоха: Да, кроме Гиммлера, в лагере бывали: Борман, затем гаулейтеры Вагнер и Гисслер, затем министры Франк, Розенберг, Функ, Заукель, затем генерал полиции Далюге и другие.

Г-н Додд: Что эти лица, которых вы перечислили, производили осмотр лагеря?

Блаха: Обычно экскурсии по лагерю организовывались таким образом, что экскурсантов сначала вели на кухню, затем в прачечную, затем в госпиталь и обычно на те станции, где производились хирургические операции, затем на малярийную станцию профессора Шиллинга и на экспериментальную станцию доктора Рашера, затем в бараки, особенно немецких заключенных.

Иногда они посещали также церковь, которая была построена там только для немецких священников. Во время этих посещений экскурсантам иногда показывали различных заключенных. Это организовывалось таким образом: сначала показывали «зеленого», т.е. уголовного преступника, которого представляли в качестве убийцы, затем обычно показывали бургомистра Вены доктора Шмидта. Далее показывали высшего чешского офицера, затем гомосексуалиста цыгана, католического епископа или высшего польского священника, профессора университета. В таком порядке проходило занимательное представление заключенных.

Г-н Додд: Насколько я помню, вы в числе других, посещавших лагерь, упоминали Кальтенбруннера?

Блаха: Да, там был и Кальтенбруннер. Он был с генералом Далюге. Это было, насколько я помню, в 1943 году, так как я был заинтересован в том, чтобы увидеть генерала Далюге, который после смерти Гейдриха был протектором в Богемии и Моравии, и я хотел его узнать.

Г-н. Додд: Видели ли вы сами Кальтенбруннера в этом лагере?

Блаха: Да, мне его показали. Ранее я его не видал.

Г-н Додд: Насколько я помню, вы также называли имя Фрика как одного из тех, кто посещал лагерь?

Блаха: Да. Насколько я помню, это было в первой половине 1944 года.

Г-н Додд: Где вы его видели в лагере?

Влаха: Я видел его из окна госпиталя, когда он шел со своим штабом к госпиталю. Кроме того, с ним было несколько других лиц.

Г-н Додд: Не можете ли вы увидеть человека, которого вы называете Фриком, в зале суда?

Блаха: Да. Это — четвертый в первом ряду с правой стороны.

Г-н Додд: Насколько я помню, вы также называли Розенберга в числе тех лиц, которые посещали лагерь?

Блаха: Я вспоминаю, что это было вскоре после моего прибытия в концентрационный лагерь Дахау. Тогда лагерь посещали какие-то лица, и мои немецкие товарищи показали мне Розенберга.

Г-н Додд: Не увидите ли вы этого человека сейчас в этом зале суда?

Блаха: Да. Он — второй дальше налево, второй после Фрика на первой скамье.

Г-н Додд: Насколько я помню, вы также говорили о Заукеле?

Блаха: Но я лично его не видел. Я только слышал, что он посетил тогда военные немецкие заводы. Это было, кажется, в 1943 году.

Г-н Додд: Что, тогда все знали, что Заукель посетил лагерь?

Блаха: Да, это было всем известно.

Г-н Додд: Насколько я понял, вы также назвали в числе лиц, которые посещали лагерь, Функа?

Блаха: Он также присутствовал в лагере во время одного из посещений, и я вспоминаю, что это было в связи с каким-то государственным совещанием держав оси в Зальцбурге или Рейхенхалле. Было обычаем, что при таких случаях (партийный съезд или праздник в Мюнхене, Берхтесгадене или Зальцбурге) различные лица предпринимали экскурсии в лагерь Дахау. Такой случай имел место и с Функом.

Г-н Додд: Вы лично видели Функа в лагере?

Блаха: Нет, Функа я тогда лично не видел, я лишь узнал, что он посетил лагерь.

Г-н Додд: Что, это было общеизвестно, это все знали?

Блаха: Да, об этом мы знали заранее, что он должен посетить лагерь.

Г-н Додд: После 1944 года, в начале 1945 года, эти визиты также продолжались?

Блаха: Да, имелось также несколько посещений, но очень немного, потому что тогда в лагере свирепствовала эпидемия сыпного тифа и на лагерь был наложен карантин.

Г-н Додд: Сейчас вы являетесь начальником госпиталя в Праге, не так ли?

Блаха: Да.

Г-н Додд: У меня нет больше вопросов, ваша честь.

Председатель: Кто-нибудь из представителей обвинения хочет задать вопросы? Полковник Покровский?

Полковник Покровский: Скажите, свидетель, известно ли вам, какое назначение имел лагерь Дахау? Был это концентрационный, так сказать, рабочий лагерь, или же это был лагерь уничтожения?

Блаха: До 1943 года это действительно был лагерь уничтожения. С 1943 года в этом лагере было создано много оружейных мастерских и заводов боеприпасов, особенно когда начались бомбардировки; впоследствии этот лагерь становился все более и более трудовым лагерем. Но что касается результатов, то различия не существовало, так как люди должны были работать также тяжело и были столь же голодны, и если они раньше умирали от побоев, то теперь от голода и истощения.

Полковник Покровский: Должен ли я вас понимать так, что фактически и до 1943 года и после 1943 года Дахау был лагерем уничтожения, только уничтожали разными способами?

Блаха: Да.

Полковник Покровский: Сколько, по вашим наблюдениям, через этот лагерь уничтожения Дахау прошло заключенных, прибывших туда из СССР?

Блаха: Этого я не могу сказать совершенно точно. Сначала, с ноября 1941 года, это были исключительно русские военнопленные, в военной форме. Они имели отдельный лагерь и были через несколько месяцев ликвидированы. Летом 1942 года оставшиеся в лагере военнопленные были переведены в Маутхаузен, и, как я это впоследствии узнал от людей, которые приехали из Маутхаузена в Дахау, эти русские военнопленные в Маутхаузене были ликвидированы в газовых камерах. После этих пленных в Дахау были привезены русские дети. Я думаю, их было примерно 2 тысячи. 16—17-летние юноши. Их держали в двух особых бараках, им были приданы особо жестокие люди — «зеленые», которые били их на каждом шагу. И эти молодые...

Полковник Покровский: Что вы называете «зелеными»?

Блаха: Это были так называемые преступники-профессионалы. Они били этих юношей и заставляли их делать самую трудную работу. Их особенно использовали на плантациях, где они должны были пахать, сеять и производить всю работу, которую должны были бы производить лошади или моторы. Также во всех транспортных командах использовались исключительно русские дети. Примерно, 70% из них умирало от туберкулеза, и остаток был затем в 1943 году (в конце 1943 года и в начале 1944 года) перевезен в Тироль, в особый лагерь.