Вьетнамская война в личных историях - Джеффри Уорд

эвакуированных с определенных крыш, а также из посольства и комплекса DAO, переправляя их к флоту далеко в море, а затем возвращаясь за новыми. «Не было никакого способа замаскировать эту эвакуацию ловкостью рук или, как оказалось, быстро завершить ее», — продолжил Фентон. «Шум огромных вертолетов, когда они штопором спускались с неба, был ужасным поводом для паники. Погода испортилась. Начался дождь. А по мере того, как вечер становился темнее, казалось, что сами вертолеты загораживают свет. Казалось, что свет исчез навсегда. Все условия были против спокойствия. По всему Сайгону были люди, которым обещали побег… Стук лопастей вертолета всегда напоминал им о том, что происходит. На перепуганный город обрушился груз накопленной за годы пропаганды».

С наступлением вечера посол Мартин опасался, что вертолеты прилетают и улетают слишком медленно, и что теперь президент собирается призвать к прекращению эвакуации всех, кто не является американским гражданином. В телеграмме заместителю советника по национальной безопасности генерала Бренту Скоукрофту в Белом доме его гнев и горечь были нескрываемыми. «Возможно, вы можете сказать мне, как заставить некоторых из этих американцев отказаться от своих наполовинувьетнамских детей, или как бы выглядел президент, если бы он отдал такой приказ… Командующий седьмым флотом отправил мне сообщение около полутора часов назад, сказав, что хотел бы уйти в отставку. около 23:00 и возобновить [полеты на вертолете] завтра утром. Я ответил, что, черт возьми, не хочу проводить здесь еще одну ночь… Я прекрасно знаю, что завтра здесь будет опасность, и я хочу выбраться сегодня ночью. Но мне, черт возьми, нужно как минимум 30 СН-53 [транспортных вертолетов] или что-то подобное для этого… Повторяю, мне нужно 30 СН-53, и они нужны мне сейчас!»

Вертолеты продолжали прибывать и уходить. «Около девяти пятнадцати ночи, — вспоминал Фрэнк Снепп, — Полгар подошла к послу и сообщила ему, что штаб-квартира приказала всему персоналу ЦРУ немедленно уйти. Он сказал нам: «Пошли», и мы пошли по коридору. Там ждали вьетнамцы, и охрана морской пехоты оттеснила их с дороги. Я не мог смотреть на их лица, потому что нас спасали, а их нет. Из вертолета я мог видеть Бьенхоа — старое хранилище материальных средств, — где раздавались взрывы, когда северовьетнамцы начали поджигать это место. А дальше, по шоссе, ведущему в город, северовьетнамские машины и танки с включенными фарами двигались к городу со всех сторон. Наконец мы добрались до Южно-Китайского моря, и вертолет сел на палубу авианосца «Денвер». И это был конец. Я был опустошен. Я все время думаю об этом дне. Сейчас это так же ярко, как и тогда, и вопрос, который продолжает крутиться, как петля, заключается в том, что мы могли сделать по-другому, чтобы предвосхитить тот день? И ответ всегда один, мы должны были помнить, что имеем дело с этими людьми. Это касалось не только американской политики, престижа или чего-то в этом роде. И мы забыли об этом. Мы забыли об этом».

В тот же вечер в сайгонской тюрьме, где северовьетнамский агент Нгуен Тай несколько месяцев находился в своей белой камере без окон, после обеда не появился ни один охранник, чтобы забрать его обеденную тарелку. Электричество и воду уже отключили. Тай слышал, как вдалеке взрываются ракеты. Было ясно, что происходит что-то серьезное.

30 АПРЕЛЯ

Вертолеты прилетали и вылетали из здания посольства в ранние утренние часы. Посол Мартин хотел уйти последним. Но около четырех часов на крышу приземлился С-46. Командир — кодовое имя «Леди Туз 09» — выполнял приказы от самого президента. Мартин должен был уйти — сейчас же. — Я думаю, это все, — сказал Мартин. Посла и его ближайших сотрудников следовало провести через здание на крышу, чтобы не привлекать излишнего внимания к происходящему: «Не позволяйте (южным вьетнам) следовать слишком близко. При необходимости используйте булаву, но не стреляйте по ним». Когда Мартину помогли подняться на борт вертолета, ему вручили свернутый американский флаг, который в тот день развевался на флагштоке. Он взлетел в 5:57 и направился в море.

Как опасался посол, президент также приказал, чтобы с этого момента эвакуировались только американцы. Во внутреннем дворе все еще сидело около 420 южновьетнамцев, тщательно разделенных на восемь групп, чтобы, когда придет время подниматься на борт, никто не толкался и не толкался. Снова и снова их уверяли, что за ними летят вертолеты. Они наблюдали, как прилетели и улетели еще два вертолета, поднимая последних сотрудников посольства. Стюарт Херрингтон был одним из двух офицеров, которые помогали поддерживать порядок при исходе. Теперь, вспоминал он, «мне было приказано остаться с вьетнамцами и держать их в «тепле», то есть не давать им ни малейшего намека на то, что все эти обещания, которые мы им дали, напрасны. Я не мог поверить, что мы можем быть так близко — шесть больших вертолетов уничтожили бы этих людей — и что то, что происходит, происходит. Мне стало плохо на душе. На улице было темно, так что мне не пришлось беспокоиться о том, чтобы посмотреть этим людям в глаза. Вместо этого я извинился и сказал, что мне нужно в туалет. А потом я пошел окольным путем к задней двери здания канцелярии и пробрался на крышу. Я чувствовал себя ужасно, естественно. Ты не мог оказаться в таком стечении обстоятельств и не быть просто разбитым». Когда вертолет с ним и его напарником взлетел, Херрингтон вспомнил: «Мы сидели молча» и пролетел над перевернутыми лицами терпеливых вьетнамцев, которые все еще были убеждены, что их спасут. «Если бы я попытался заговорить, я бы расплакался. Я не знаю слов ни на одном языке, которые бы подошли, чтобы описать чувство стыда, охватившее меня во время этого полета».

В комплексе осталось сто двадцать девять морских пехотинцев. Они тоже сделали все возможное, чтобы вернуться в посольство, не предупредив вьетнамцев, что их оставили позади. Они почти сделали это. «Толпа на улице поняла, что мы уходим, — вспоминал Хуан Вальдес. «Они стали перелезать через стены, через забор. Мы заперлись в посольстве и закрыли двери. И поставьте засовы, чтобы запереть двери. А потом мы все оказались на крыше посольства».

Посол Грэм Мартин встречается с прессой на борту авианосца «Блю Ридж», флагмана флота, по мере того, как эвакуация подходит к концу.

Толпа ворвалась в уже открытые ворота. Кто-то конфисковал пожарную машину и протаранил ее через заднюю дверь канцелярии. Когда люди бросились за ним, Джеймс Фентон последовал за ними. «Пишущие