'Современная зарубежная фантастика-2'. Компиляция. Книги 1-24 - Дженн Лайонс

– третий, четвертый, пятый… Рин больше не могла выносить жар. Она закрыла нос рукавом, но рукав тоже отсырел, дышать через него было мучением.

– Освободи свой разум, – приказала Сорган Шира.

Сердце Рин бешено колотилось, отдаваясь эхом в висках.

«Я здесь умру».

– Не сопротивляйся, – увещевала ее Сорган Шира. – Расслабься.

Расслабиться? Рин хотелось только одного – поскорее выползти из юрты. Ей было плевать, что она обожжет ноги о камни, плевать, что поскользнется в грязи, просто хотелось выбраться на воздух, где можно дышать.

Только годы медитации с Цзяном помешали ей встать и выбежать вон.

Дыши.

Просто дыши.

Сердцебиение замедлилось и почти остановилось.

Перед глазами все кружилось, мелькали искры. Рин увидела в темноте огоньки – мерцающие на периферии зрения свечи или звезды, погасшие, как только она на них взглянула…

Ухо защекотало от дыхания Сорган Ширы.

– Скоро ты многое увидишь. Печать будет тебя искушать. Помни – все это не по-настоящему. Это лишь испытание твоей решимости. Пройдешь его, и возродишься прежней, со всеми способностями. Провалишься, и я перережу тебе горло.

– Я готова, – выдохнула Рин. – Я умею терпеть боль.

– Это не боль. Гадюка не заставит тебя страдать. Наоборот, она исполнит твои желания. Пообещает мир, если будет знать, что ты не станешь с ней бороться. А это куда хуже.

Сорган Шира прижала большой палец ко лбу Рин. Земля под ней покачнулась.

Пар стал ярким, кричащих тонов, и, лишь когда она прищурилась, цвета обрели форму. Красный и золотой превратились в фейерверки и хлопушки, синий и алый – во фрукты, ягоды и чаши с вином.

Рин ошарашенно огляделась. Она стояла в просторном зале для приемов, раза в два больше, чем тронный зал Осеннего дворца. За длинными столами сидели разодетые гости. На блюдах лежали вырезанные в форме дракона плоды питахайи и запеченные целиком поросята, в черепашьих панцирях дымился суп, а разносчики нарезали гостям мясо. По золоченым канавкам, вырезанным прямо по краям столов, текло сорговое вино, так что едоки сами могли наполнить чаши, когда пожелают.

Тут и там мелькали знакомые лица, которые она не видела так давно, что, казалось, это было в другой жизни. Через два стола сидел учитель Фейрик, педантично выбирая кости из рыбы. Наставник Ирцзах и Цзима смеялись за высоким столом, рядом с остальными наставниками Академии.

Ей помахал рукой Кесеги. Он совершенно не изменился после их последней встречи – по-прежнему десятилетний и тощий, кожа да кости. Рин уставилась на него. Она и забыла, какая у него чудесная улыбка, нахальная и озорная.

Она увидела Катая в генеральском мундире. Кудрявые волосы отросли, и он стянул их в узел на затылке. Катай увлекся беседой с наставником Ирцзахом. Но поймал ее взгляд и подмигнул.

– Привет! – произнес знакомый голос.

Рин обернулась, и ее сердце подпрыгнуло.

Конечно, это был Алтан. Всегда Алтан, в каждом уголке ее разума, в каждом ее решении.

Но этот Алтан был цел и невредим – но не такой, каким она помнила его по Хурдалейну, когда он был готов пожертвовать собой ради победы в войне. Сейчас перед ней была его лучшая версия, каким Рин хотелось его помнить, но каким он редко бывал. Шрамы на лице никуда не делись, волосы по-прежнему спутанные, переросшие и небрежно связаны в узел, и он все с той же грацией держал трезубец – как человек, чаще проводящий время на поле боя, чем в любом другом месте.

Этот Алтан дрался, потому что ему это нравилось, а не потому, что его не научили ничему другому.

Глаза у него были карие. Зрачки не сужены. И от него не пахло дымом. А улыбаясь, он выглядел почти счастливым.

– Ты здесь, – сумела лишь прошептать Рин. – Это ты.

– Конечно я. Даже стычка на границе не могла помешать мне прийти к тебе сегодня. Тюр хотел насадить мою голову на пику, но даже он не устоит перед гневом моих родителей.

Стычка на границе?

Тюр?

Родители?

Замешательство продлилось одну секунду, а потом она поняла. Сны обладают собственной логикой, а это всего лишь прекрасный сон. В этом мире Спир не погиб. Теарца не умерла и не обрекла свой народ на рабство, а всю родню Рин не перебили за одну ночь на острове мертвых.

Она чуть не рассмеялась. В этом иллюзорном мире самая серьезная проблема – какая-то стычка на границе.

– Ну что, нервничаешь? – спросил Алтан.

– Нервничаю? – отозвалась она.

– Меня бы удивило, будь ты спокойна, – сказал он и понизил голос до заговорщицкого шепота: – Если ты не передумала, конечно. Ну, то есть ничего страшного, как по мне. Если честно, мне он никогда не нравился.

– Он? – повторила Рин.

– Он просто завидует, что ты выходишь замуж, а он никому не нужен. – Рамса протиснулся сквозь толпу и встал перед Рин, пожевывая булочку с красной фасолью. Он склонил голову перед Алтаном. – Привет, командир.

Алтан закатил глаза.

– Разве тебе не пора запускать фейерверки?

– Еще рано. Твои родители сказали, что кастрируют меня, если я приближусь к фейерверкам. Что-то твердили про опасность.

– И они правы. – Алтан взъерошил Рамсе волосы. – Может, развлечешься пока? Наслаждайся праздником.

– Этот разговор поинтересней. – Рамса откусил булочку и продолжил говорить с набитым ртом: – Ну, так что нам ожидать, Рин? Сбежавшую невесту? Потому что я бы сначала хотел поесть.

Рин открыла рот от удивления. Она переводила взгляд с Алтана на Рамсу в поисках доказательства их иллюзорности – какое-нибудь несовершенство, нематериальность.

Но они были такими полными жизни и крепкими. И такими счастливыми. Как они могут быть настолько счастливы?

– Рин? – Алтан потряс ее за плечо. – В чем дело?

Она смахнула его руку.

– Я не… Это не…

На его лице отразилась тревога.

– Не хочешь ненадолго прилечь?

– Нет, я просто…

Алтан взял ее за руку.

– Прости, что смеялся над тобой. Пошли, найдем для тебя место.

– Нет, я не это…

Она выдернула руку и попятилась. Рин была уверена, что отступает, но почему-то, сколько бы шагов ни делала, не отдалялась от Алтана.

– Пошли, – повторил Алтан, и голос раскатился эхом по залу.

Цвета зала для приемов померкли. Лица гостей расплылись. Только Алтан остался таким же четким.

Он протянул к ней руки.

– Давай же, быстрее!

Она знала, что произойдет, если подчиниться.

Все будет кончено. Иллюзия продлится еще несколько минут или час, а может, и неделю. В иллюзиях время течет по-другому. Возможно, Рин будет наслаждаться этой иллюзией всю оставшуюся жизнь. Но на самом деле она погибнет от яда Дацзы. Ее жизнь закончится. Рин никогда не очнется от чар.