Весь Эдгар Берроуз в одном томе - Эдгар Райс Берроуз

Хотелось бы мне набрести на места, о которых он поет…»

Мысли Билли были прерваны треском сучьев в лесу, сбоку от него. Он обратил глаза в ту сторону и увидел двух мужчин, спокойно вышедших из-за деревьев и прямо направлявшихся к человеку у костра.

Это были, очевидно, тоже бродяги. Вероятно, его товарищи. Человек у костра не слышал их приближения, пока они не оказались совсем рядом с ним. Тогда он медленно повернулся и встал.

— Наше вам почтение, молодец, — сказал один из подошедших.

— Добрый вечер, джентльмены, — приветливо ответил поэт. — Добро пожаловать к моему скромному котелку. Вы уже обедали?

— Нет, — ответил первый, — мы еще не обедали. Зато сейчас поедим. Только брось-ка ты, парень, нам зубы заговаривать. Здесь жратвы не то, что на троих, а на одного не хватит. Ну, пусти!

И дюжий, огромный мужчина, приняв угрожающую позу, шагнул к поэту, который был небольшого роста и слабого телосложения. Однако тот не дрогнул и не уступил.

— Вы мне причиняете боль, — сказал он тихо. — Острую душевную боль! Кроме того, мне очень не нравится ваша борода!

С этими словами, не имеющими по-видимому никакого отношения к делу, он вдруг схватил косматую бороду высокого бродяги и нанес ему сильный удар в лицо. Второй бродяга немедленно подскочил с другой стороны, но поэт не выпускал бороды вопившего теперь молодца и продолжал наносить ему удар за ударом.

Билли Байрн с интересом следил за неожиданным зрелищем. Редко что доставляло ему такое наслаждение, как хорошая драка. Но, когда первому бродяге удалось обвиться ногами вокруг ног поэта и повалить его вместе с собою на землю, а второй схватил тяжелую дубину, Билли решил, что пришло время вмешаться. Он выскочил из засады и громко закричал:

— Эй, вы, молодцы, перестаньте! Оставьте-ка певца в покое!

Он подбежал к бродягам как раз вовремя и ударил того из них, который уже размахнулся дубиной, кулаком в челюсть так, что тот отлетел к самой реке и, покачнувшись, упал навзничь в неглубокую воду.

Затем Билли схватил второго бродягу за плечо и одной встряской поставил его на ноги.

— Этого хочешь? — спросил он его, показывая ему огромный кулак.

Бродяга сплюнул и, перед тем как удрать, попробовал ударить Билли. Но молниеносный удар вышиб из него не только мысль о сопротивлении, но и вообще всякую мысль.

Когда он рухнул на землю без чувств, поэт поднялся на ноги.

— Спасибо за помощь, мой друг! — сказал он просто и протянул Билли небольшую изящную руку.

Билли взял ее и молча потряс.

Тем временем бродяга, измеривший глубину тинистой речки, с унылым видом выкарабкался на берег.

— Что тебе теперь нужно? — спросил его Билли Байрн насмешливо.

— А вот увидишь сейчас! Я тебе покажу! — пробормотал промокший, измазанный и обозленный бродяга.

— Не советую, — сказал Билли. — Лучше будет для тебя, если ты уберешься отсюда, покуда цел. Да и ты тоже, — прибавил он, обращаясь ко второй жертве своего боксерского искусства, которая очнулась и с осовелым взором сидела на траве. — Проваливайте!

Ворча и бормоча что-то под нос, оба бродяги скоро исчезли в лесу.

Поэт снова вернулся к своим кулинарным обязанностям и сделал это так беззаботно и спокойно, как будто ничего не нарушило его мирного одиночества.

— Присядьте, — сказал он любезно через некоторое время, взглядывая на Билли. — Пожалуйста, садитесь на это превосходное кожаное кресло, — и он указал рукой на мшистую кочку возле костра.

С минуту он совсем ушел в жарение курицы, посаженной на вертел. Затем он снова начал декламировать:

Мы кругосветный путь свершили. Мочил нас дождь, жары сушили, От старой Англии мы плыли Чрез бурный, темный океан. Я стряпал пищу. Он — созвучья… Пешком, верхом, в лесу, на круче Бродили мы, как бродят тучи Среди чужих и диких стран…

— Вы славный парень, — прервал он самого себя. — Немного есть на свете людей, которые сделали бы то, что вы сделали для меня.

— Их было двое против одного, — мрачно буркнул Билли. — Мне и стало противно, что на их стороне перевес. Кроме того, мне нравятся ваши стихи. Вы сами их сочиняете?

— О, нет! — рассмеялся поэт. — Если бы я мог так сочинять, я не обретался бы здесь. Это сочинил поэт по имени Ниббс. Правда, удивительно хорошо?

— Здорово! Они меня задели за самое нутро, — отвечал Билли и после небольшого молчания прибавил: — Хватит у вас еды на двоих?

— Ее хватило бы для вас, дружище, даже если бы ее было вполовину меньше. Вот, выпейте сперва глоток амброзии. Извините, у меня всего одна чашка. Джемс перебил всю посуду… Вообще этот Джемс невероятно небрежен! Иногда мне кажется, что мне придется в конце концов его вытурить.

— Кто такой Джемс? — спросил Билли.

— Джемс? О, Джемс — мой лакей, — спокойно ответил поэт.

Билли взглянул на него с недоумевающим видом и попробовал густой темный напиток в оловянной кружке.

— Это кофе! — объявил он тогда. — А вы сказали, будто это амброзия.

— Я только желал посмотреть, узнаете ли вы кофе после моей варки, мой друг, — вежливо ответил поэт. — Я весьма польщен, что вы сразу догадались по вкусу, какой напиток вы пьете.

Несколько минут прошло в молчании.