Начинающий адепт - Пирс Энтони

— Вот то растение, — сказал Труль.

Голос у него был гортанный и резкий, какой и должен быть у представителя его вида. Но что было действительно необычно — это то, что они его понимали. Он, должно быть, много практиковался, осваивая человеческую речь.

Леди наклонилась, изучая плоды в слабом свете голубой луны. Лицо ее было немного мрачным, и Стайл знал, что она опасается предательства: появление тролля казалось слишком большой удачей.

— Это именно то растение, которое нужно! — радостно изумилась она. — Оно нейтрализует половину заклятия!

Половину? А что понадобится еще, кроме него?

— Еще понадобится прикоснуться к рогу единорога, — сказала она, угадывая его мысли.

Итак, он не сможет исцелиться, пока они не вернуться к Клипу. С волшебством придется подождать. Он не мог воспользоваться им для облегчения их положения.

Леди взяла нужные ей листья и с некоторой робостью поблагодарила тролля. Труль, незнающий, возможно, о причинах ее смешанных чувств, пожал плечами и удалился — его дело сделано. Они отправились назад в Оранжевые Владения. Второй раз путешествие по тоннелю не было более приятным, но, по крайней мере, маршрут был знакомым.

Приближался рассвет, когда Стайл, наконец, почувствовал выход из тоннеля и высунул голову над поверхностью земли — чтобы обнаружить, что все пространство наверху поросло лианами. Неужели они опоздали? Он вытащил палаш, осмотрелся и начал рубить и пилить, направо и налево. Нападавшие снизу растения быстро капитулировали, и вскоре Стайл и Леди стояли на небольшой вырубленной прогалине.

Послышались ворчание и глухие удары со стороны хижины отшельника. Вышедшая из-за облаков желтая луна освещала две лошадиные фигуры, стоящие спиной к стене хижины и все еще сражающиеся с наступающей листвой. Вероятно, растения ночью проявляли меньшую активность из-за того, что не могли быстро расти в отсутствие солнечного света, или, может, Оранжевый Адепт решил отложить финальную развязку на утро, когда он сможет получше все разглядеть. В любом случае это еще не конец.

Стайл принялся прокладывать путь через сплетенную массу растительности, Леди следовала за ним и доделывала работу своим ножом. К восходу солнца они добрались до единорога и лошади.

Хинблу была взмылена, и покрыта множеством кровоточащих царапин, и была так утомлена, что едва держалась на ногах. Клип выглядел получше, но был явно изнурен. Его рог то и дело описывал короткие яростные дуги, пресекая любое поползновение со стороны растений. Для них двоих оставалось совсем немного свободного места, вскоре натиск растений и их собственная усталость добили бы их окончательно.

А Оранжевый Адепт выглядывал из окна, ухмыляясь, словно зритель на представлении. Это была его частная арена, его персональное шоу, и он был несказанно рад происходящему. Стайл ощутил вспышку животной ярости. Теперь настала очередь действовать Леди.

— Возьми эти листья, — сказала она Стайлу, передавая веточку, сорванную с куста тролля. — Клип, твой рог, пожалуйста.

Единорог прервал бой с листьями. Повинуясь просьбе Леди, он прикоснулся рогом к листьям в руках Стайла. Стайл почувствовал облегчение, как будто его избавили от ужасной опасности. Он слышал свое собственное дыхание.

— Благодарю тебя, — сказал он, а затем до него дошло. — Эй, я могу говорить!

— Произнесите, Лорд, какое-нибудь подходящее заклинание, — предложила Леди, срезая своим маленьким ножом особо нахальный усик растения.

Стайл быстро произнес заклинание общего назначения из своего загашника.

— Меня спасите, сейчас замрите, — пропел он.

У него не было времени, чтобы собрать волшебную силу музыкой, поэтому заклинание сработало не в полную силу, но его мощи хватило: агрессивные растения перестали нападать, а трое компаньонов Стайла замерли на месте. Только Оранжевый Адепт оказался незатронутым магией. Адепт бросил взгляд в сторону Стайла.

— Это что такое? — проворчал старик. — Чужое волшебство в моих владениях?

Стайл выплеснул на Оранжевого весь накопившийся гнев:

— Болван, ты хоть знаешь против кого применял свои дурацкие чары?

— Не знаю и знать не хочу, деревенщина! — ответил презрительно Оранжевый.

— Ну так узнай, заносчивый грубиян! — крикнул Стайл.

Он вытащил гармонику, сыграл несколько яростных тактов, а затем пропел:

— Пусть каждое растенье, зачарованное, против хозяина взбунтуется раскованно.

И тут начался хаос. Волшебные растения поворачивались на своих стеблях, переориентируясь в сторону Оранжевого Адепта. Теперь их стебли и усики тянулись к хижине, игнорируя гостей.

— Эй! — закричал Оранжевый Стайлу, возмутившись, но вокруг руки старика уже обвился усик с шипами, заставив того переключить внимание на более актуальные проблемы.

Стайл создал дополнительное контрзаклятие, отменяющее действие замирания, после этого замороженные компаньоны снова смогли двигаться. Стайл и Леди сели верхом, после чего Стайл пропел заклинание, которое исцелило их и придало новых сил. Путники поскакали сквозь гущу растений, но те уже не обращали на чужаков никакого внимания — они были заняты нападением на хижину.

— Как грубо вы с ним обошлись, мой Голубой Лорд, — проворчала Леди с ухмылкой.

— Так точно, — согласился Стайл без каких-либо угрызений совести. — Реального вреда старику растения причинить не смогут, он найдет способ обезвредить их. Но осмелюсь предположить, что очень нескоро растения вернутся в нормальное состояние. И пройдет еще много времени, прежде чем он снова начнет докучать бедным туристам.

Когда они выехали за пределы Оранжевых Владений, Стайл повел компаньонов на юго-восток, обратно в сторону звероголовых. Леди бросила на него удивленный взгляд, но промолчала.

Показались звероголовые.

— Знайте, твари, что я Голубой Адепт, — произнес Стайл. — Проводите меня к вашему вожаку.

Когда они угрожающе двинулись в сторону Стайла, он прибегнул к магии.

— Звероголовые, мы ваши друзья теперь новые, — пропел он.

В ту же секунду отношение к Стайлу и его друзьям изменилось кардинально. Теперь звероголовые с готовностью повели Стайла туда, куда он просил.

Вскоре они увидели существо с головой слона, которая крепилась на гигантском жирном теле. Существо беспорядочно трубило в свой хобот.

— Между нами разными, речи, станьте ясными, — пропел Стайл.

— Кому мы обязаны этим визитом сомнительной радости? — раздалось гнусавое трубное звучание, походившее теперь на обычную человеческую речь.