Павшая луна: комплект из 2 книг - Джим Чайковски

Заметив эту угрозу, Алтея нацелила один из своих ножей на нее, а другой – на незваных гостей.

Одна из трех фигур шагнула вперед, стаскивая головной убор биор-га с вуалью и открывая суровое женское лицо. Женщина обожгла Тазара взглядом. Судя по ее росту и чертам лица, родом она была из Гулд’гула.

– Всем убрать оружие и отойти на шаг назад! – прогремела она, позволив своему голосу эхом разнестись во всех направлениях, после чего и сама вложила в ножны два своих коротких меча и подняла ладони. – Мы пришли всего лишь поговорить.

Алтея покосилась на Тазара. Тот кивнул в знак согласия, стараясь не порезаться об отравленный клинок.

Его обладательница отступила, откидывая капюшон и открывая серебристо-белое лицо и длинную черную косу. Ей было вряд ли больше семнадцати или восемнадцати. Судя по всему, она появилась у него за спиной из одной из смежных комнат. Тазар уставился на маленький нож у нее в руке. А когда моргнул, клинок исчез, хотя он мог поклясться, что эта девчонка даже не пошевелилась.

Тазар отступил от нее на шаг, сердце у него забилось чаще. Он повернулся к гулд’гулке.

– Чего ты хочешь?

К этому времени спутницы незваной гостьи тоже сняли свои головные уборы. Чертами лица они походили на молодую женщину с ножом, хотя были старше и явно опасней.

– Кое-что обсудить, – ответила невысокая женщина. – Я Ллира хай Марч, глава воровской гильдии города Наковальня. А в остальных, я думаю, ты уже и сам узнал рисиек из одного выдающегося сестринства.

– Почему это должно меня волновать? – спросил Тазар, вновь обретая самообладание и бо́льшую часть своего гнева.

Ллира объяснила:

– На данный момент у нас общий враг. Тем не менее ни у кого из нас нет ни средств, ни численности, чтобы бороться с ним. Поэтому я предлагаю объединить наши силы.

Алтея нахмурилась, глаза ее настороженно сузились:

– Вы хотите нанести удар по императору?

Ллира пожала плечами:

– Насколько я понимаю, все-таки наличествует и некоторое пересечение интересов, хотя да – в конечном счете мы намерены совершить налет на дворец Оракла и захватить его. По крайней мере, так надолго, настолько это возможно. Надеюсь, достаточно надолго, чтобы достичь обеих наших целей.

– И в чем же тогда пересечение интересов? – спросил Тазар.

Ответом ему было еще одно пожатие плеч.

– Лучше для начала достичь одной цели, прежде чем озаботиться следующей.

Хмуро оглядев стоящую перед ними троицу, Алтея впилась взглядом в юную рисийку рядом с Тазаром.

– Я не думаю, что у вас достаточно численности, чтобы помочь нам.

– Это уж ты сама суди. – Ллира шагнула вперед, успокаивающе подняв ладони, и подошла к окну. – Далеко не все армии носят доспехи или размалевывают физиономии белой краской.

Тазар присоединился к ней у окна, уставившись на запруженную народом улицу, которая выглядела точно так же, как и прежде – разве что казалась чуть более оживленной после прохождения конвоя с узниками. Всё так же вопили лоточники. Провидцы по-прежнему взывали к проходящим мимо прохожим. Люди сновали между ними, как муравьи.

Ллира махнула вниз:

– Я собрала армию – более умелую, чем большинство других. Из борделей, низкопробных таверн, темных притонов и воровских хат всех мастей. Мы везде и нигде. Даже здесь, в Казене. Я созвала их пару дней назад, когда узнала, что наши пути пересекутся здесь. Просто на всякий случай.

Тазар нахмурился, глядя вниз:

– Какую еще армию?

Словно в ответ на его вопрос, половина бурлящей внизу толпы, повинуясь какому-то невидимому сигналу, разом остановилась. Сотни лиц повернулись и уставились на их окно.

– Это только часть из них, – прокомментировала Ллира.

Алтея за плечом у Тазара лишь одобрительно присвистнула.

Поднятые к окну лица на улице все так же разом опустились, и застывшие было фигуры опять растворились в бурлящей внизу толпе.

Тазар покосился на Алтею, приподняв бровь:

– Что скажешь?

– Может, нам и нет нужды столь скоро возвращаться в Кисалимри, – ответила она.

Тазар протянул Ллире руку:

– Заметано.

Та скрепила их договор рукопожатием – ладонь у нее оказалась сухой и твердой.

– Лучше бы нам тут не рассиживаться, пока еще больше имперских не обрушилось на этот город.

Тазар кивнул, соглашаясь с необходимостью поспешить. И все же его грызло беспокойство, сосредоточенное на двух словах Ллиры.

«Пересечение интересов… Гм, что бы это значило?»

Глава 60

Канте едва ковылял под холодным взором гигантского стеклянного воина с мечом, стерегущего земли дворца Оракла. Мимо такого часового просто невозможно было проскользнуть незамеченным. Узники с лязгом и звоном цепей с трудом продвигались вперед. Тяжелые железные браслеты врезались в запястья и лодыжки Канте. А он-то жаловался на те тонюсенькие серебряные цепочки, что связывали с его с приставленными к нему чааенами…

Когда они пересекали сад в сопровождении конвоя гвардейцев, Канте по достоинству оценил прохладный ветерок с моря. Ветры свирепыми порывами поднимались по утесу, но сразу же укрощались высокими стенами, окружающими поместье. До него доносился призрачный аромат лилий и маков. Журчали фонтаны, а в тихих прудах мелькали карпы с золотистой чешуей. Хотелось задержаться здесь подольше, неспешно провести денек в этом пышном оазисе, но этому не суждено было сбыться.

Его и всех остальных гнали ускоренным маршем, и если кто-то замедлял шаг, тычок копья сразу побуждал его двигаться быстрее. Шуту доставалось больше всех – тот шел уже из последних сил, припадая на поврежденную ногу и опираясь на своего брата.

Наконец они добрались до главной виллы Оракла, которая оказалась втрое выше всех прочих строений и пристроек. Солнце отражалось от кристаллов соли на верхних этажах, слепило глаза, сияя на белой шиферной крыше. Высокие двойные двери, отделанные позолотой, открывались прямо в сад. Из-за них еле слышно лилась музыка, чарующая мелодия которой была полна спокойствия, умиротворенности и обещания мудрости богов.

Но Канте едва ли ее слышал.

За порогом простирался обширный атриум с мраморными полами. Даже здесь с потолка длинными яркими водопадами свисали побеги орхидей, как будто окружающие сады залетели сюда на крыльях их лепестков. Повсюду сияли фонари с разноцветными стеклами, отбрасывая на пол и стены яркие пятна тысячи разнообразных оттенков. Даже здесь бурлили фонтаны, поднимаясь из золотых урн.

Канте огляделся по сторонам.

«Если б я был богом, то с радостью обосновался бы тут».

Шут дал более приземленную оценку увиденному:

– Все эти предсказания – дельце явно выгодное. Это тебе не кошельки по карманам тырить.

За что заработал еще один тычок копьем.

Стражники провели их через атриум к другим позолоченным дверям с барельефными изображениями всех тридцати трех клашанских богов – судя по всему, занятие владельца виллы требовало их всех без исключения. Канте мысленно перенесся на прогулочную баржу, неспешно плывущую по заливу Благословенных среди того же пантеона. Теперь это казалось какой-то чужой жизнью, а не его собственной.

Двери перед ними открылись, не дожидаясь стука. Либо абсолютно все во дворце обладали даром предвидения, либо звон цепей возвестил об их приближении. Пленников протолкнули в большой зал – в котором Оракл, судя по всему, и принимал страждущих причаститься к божественным тайнам.

Такой же мрамор тянулся и впереди. Только фонари здесь горели более тускло – похоже, изготовленные из того же стекла, что и фигуры Великанов снаружи или колодцы тюрьмы. В результате стены по сторонам и пол под ними оставались в тени – вероятно, дабы усилить ощущение святости помещения.

Канте такая полутьма казалась скорее угрожающей. Хотя с другой стороны, ничуть не исключалось, что это тоже было сделано намеренно – дабы выбить из равновесия просителей, осмелившихся приблизиться к Ораклу.

«И это определенно действует».

Из маленьких окошек под потолком по обе стороны зала лился дневной свет, отчего свод над головой сиял так, словно над ним парили боги.

Два нижних окна освещали с противоположных сторон высокий золотой помост, сияние которого так и манило к себе. Хотя не то чтобы Канте особо хотелось подходить ближе, особенно с учетом того, кто их там поджидал.

На установленном там троне восседал император Маккар, увенчанный сверкающей диадемой из драгоценных камней. Даже с другого конца длинного зала было видно, как глаза его вспыхнули черной яростью. Расшитое золотом белоснежное одеяние