МИД. Министры иностранных дел. Внешняя политика России: от Ленина и Троцкого – до Путина и Медведева - Леонид Млечин

— Послушайте, насколько этично, что вы занимаетесь подготовкой моего визита до того, как состоятся всенародные выборы? А что будет, если я их проиграю?

Козырев твердо ответил:

— Я в вашей победе не сомневаюсь.

После избрания президентом России Борис Ельцин поехал в Соединенные Штаты. Это была его первая по-настоящему успешная поездка. Его принял американский президент Джордж Буш и разговаривал с ним весьма уважительно.

В дни августовского путча 1991 года министр иностранных дел Андрей Козырев вылетел во Францию, чтобы мобилизовать мировое мнение на поддержку российского правительства. Но поскольку путч быстро провалился, его усилия не понадобились. После путча в Москве установилось двоевластие. Российскому руководству не нравилось, что союзные органы по-прежнему пытаются управлять страной, а МИД СССР по главе с Борисом Панкиным выступает от имени всех республик.

Козырев предложил передать основную работу Министерству иностранных дел России, укрепить внешнеполитические ведомства остальных республик, а за союзным МИД оставить координационные функции. На Смоленской площади это вызвало скандал. Тогда Козырев, чтобы показать свое бескорыстие, неосторожно сказал руководителям союзного МИД, что он за свое место не держится и его может занять сам Панкин, лишь бы дело было сделано. Ельцину же донесли, что Козырев не дорожит своей работой, хочет покинуть пост министра, предлагает его разным людям, а сам мечтает получить должность за границей. В те времена подобное поведение считалось предательством и дезертирством. Это был для Козырева болезненный урок аппаратной жизни. Но министр, на свое счастье, уже успел понравиться президенту.

«НИЧЕГО, ВЫ ОСТАВАЙТЕСЬ»

1 декабря 1991 года на Украине состоялся референдум. 90 процентов опрошенных высказались за независимость Украины. Российское правительство заявило, что признает независимость Украины. Президентом Украины избрали Леонида Кравчука, которому надоело подчиняться Москве. Ему хотелось быть главой независимого государства.

2 декабря вечером, пишет Анатолий Черняев, Горбачев разговаривал по телефону с Ельциным: «Тот куда-то ехал. Был уже пьян. Михаил Сергеевич уговаривал его встретиться вдвоем, втроем — плюс Кравчук, вчетвером — плюс Назарбаев. Тот пьяно не соглашался:

— Все равно ничего не выйдет. Украина независимая.

— А ты, Россия? — возражал Михаил Сергеевич.

— Я что! Я — Россия. Обойдемся. Ничего не выйдет с Союзом… Вот если вернуться к идее четверного союза: Россия плюс Украина плюс Белоруссия плюс Казахстан?

— А мне где там место? Если так, я ухожу. Не буду болтаться, как говно в проруби. Я — не за себя. Но пойми: без Союза все провалитесь и погубите все реформы.

— Да как же без вас, Михаил Сергеевич! — пьяно «уговаривал» Ельцин.

— Ну а что же я, где… если нет Союза?

— Ничего… вы оставайтесь, — милостиво соглашался Ельцин…»

Ельцин предупредил Горбачева, что едет в Минск разговаривать с председателем Верховного Совета Белоруссии Станиславом Шушкевичем и что неплохо бы заодно поговорить с Кравчуком, узнать, что он думает о будущем Советского Союза. Перед отъездом Ельцин сказал журналистам, что «надо будет все сделать, чтобы убедить украинцев присоединиться к Союзному договору». Правда, он сделал оговорку, которая в тот день не привлекла особого внимания:

— Если этого не получится, надо подумать о других вариантах.

Козырева Ельцин взял с собой в Беловежскую Пущу.

Я спрашивал Андрея Владимировича:

— То, что произошло в Беловежской Пуще, — это была импровизация или хорошо продуманная заготовка?

— К тому моменту было абсолютно ясно, что Советский Союз не сохранится как единое государство. В сентябре были все возможности его сохранить. В октябре еще оставалась возможность сохранить единое государство. Но за три-четыре месяца эта возможность была утеряна. Не думаю, что кто-то имел в портфеле готовый вариант, который потом и реализовался. У каждого из нас было несколько вариантов. Было много кубиков, которые потом складывали. Но еще утром этого дня никто не знал, что сложится именно так, закончится именно так. Для меня вопрос был один: не станет ли это повторением югославского варианта? Ведь рядом с нами распалось такое же федеративное государство, но оно распалось в крови. Это была главная задача — избежать повторения трагических событий. Меня, например, югославский сценарий просто по ночам преследовал. Мы стояли на краю той же пропасти…

Белоруссия, вспоминает Козырев, больше других должна была хотеть сохранения Союза. Но и здесь были очевидны настроения в пользу независимости и полного суверенитета. Из Минска российскую делегацию повезли в Беловежскую Пущу. Ельцин оказался там вечером. Кравчук приехал раньше и отправился на охоту. Он старался держаться в стороне.

НОЧНЫЕ БОДРСТВОВАНИЯ В ПУЩЕ

Когда три лидера встретились, они еще не знали, чем закончится встреча. Но все оказалось так легко! Когда они начали разговор, Кравчук сказал, что Украина союзный договор не подпишет. Если бы он подписал, подписал бы и Ельцин.

«Кравчук приехал весь напряженный, — вспоминает Андрей Козырев. — Он ожидал, что Ельцин будет угрожать, выдвинет какой-то силовой ультиматум с требованием подчиниться Москве. В таком случае сама идея трехсторонних переговоров потерпела бы крах и дело кончилось бы разрывом между Москвой и Киевом… За этим маячили хаотический распад Союза, рост взаимного недоверия, а может быть, даже и ненависти. Мы приехали с вариантом сообщества или союза демократических республик… Украинцы долго не раскрывали своих намерений, так же, впрочем, как и белорусы».

Российская делегация появилась в Беловежской Пуще во второй половине дня, сразу сели ужинать. Ельцин и Бурбулис завели разговор о том, что, как бы ни развивались дальше события, три славянские республики должны держаться вместе…

Украинские делегаты в кулуарах подошли к Гайдару, Шахраю и Козыреву: ребята, с чем вы приехали? Если собираетесь давить в пользу Союза, то Кравчук уедет, потому что Верховный Совет Украины требует независимости. Разумнее идти по пути объединения независимых государств, но без подчинения единому центру.

Ельцин предложил поручить экспертам за ночь разработать идею такого союза братских стран. Гайдар, Козырев и Сергей Шахрай, которого Ельцин сделал государственным советником РСФСР по правовой политике, уединились в отведенном для российской делегации особняке и начали думать над основными элементами возможного проекта соглашения. Той ночью им предстояло ответить на главный вопрос: как три союзные республики могут заключить договор без участия других республик?