Княгиня Ольга - Елизавета Алексеевна Дворецкая

них обрел то самое, чего ему всю жизнь не хватало: не просто брата, очень близкого по крови, но и товарища по духу – а с этим даже кровным родичам далеко не всегда везет. Торлейв уговаривал Бера именно потому, что проникся к нему самым дружеским чувством, но понимал, что ради того же чувства Бер отвергает уговоры. Повернись все наоборот: мог бы он пить на своей свадьбе, зная, что его брат ловит хромого Кощея в чужих зимних лесах?

– Прекрати! – Бер в непритворной досаде отмахнулся. – Иначе я подумаю, что ты хочешь в одиночку взять зверя, которого я загнал в нору. Шкуру пополам, и это мое последнее слово.

– Это Игмошу-то? – Торлейв вздохнул. – Никогда я его с братией не любил, да и не за что было. Но трудно все-таки в голове уложить, что он теперь для нас – дикий зверь.

– А мне не трудно. Я его не знаю, мне он не лучше любого медведя в лесу. Вот Улеба я знал… – Бер запнулся, рядом с Торлейвом острее ощутив уже утихшую боль потери. – Видишь, почему мы должны идти вместе?

Они снова побрели к конюшне, думая об одном и том же: останься Улеб в живых, будь он сейчас с ними – как хорошо им было бы втроем!

Ни один из них, собственно, этого похода не предлагал. За несколько дней они успели рассказать друг другу почти всю свою жизнь, и как-то между делом обоим стало ясно, что им необходимо поехать к Кощеевой горе и своими глазами убедиться: Игмор там засел, или до ее нового хозяина им дела нет. Простой замысел напрашивался сам собой. Вот-вот Тородд отправится в дань по рекам на восток; если поехать с ним, то больше половины пути можно проделать вместе с дружиной, а потом свернуть по верхнему течению Оки на юг. Бер с Торлейвом даже сходили в ближнюю весь, потолковали там со стариками и нашли человека, который бывал на Оке и примерно знал, где в нее впадает Жиздра.

Оставалось найти людей для похода. Тот Кощей или не тот, соваться к нему с малыми силами, с тремя бережатыми на каждого, было бы неразумно, даже при убеждении Торлейва, что Агнер стоит троих. Тородд уверял, что не может подвергать опасности смолянскую дань, отклоняться от пути обхода, разыскивая каких-то троллей, которых хозяин дани, то есть Святослав, желает видеть живыми и здоровыми.

И у Торлейва была мысль – где взять недостающее.

* * *

В Свинческ Бер и Торлейв отправились вместе – они теперь все делали вместе, будто иначе и быть не могло. По пути с севера Бер проехал через Свинческ в тот самый день, когда Станибор и Торлейв были на лову, и теперь ему пришлось первым делом посетить князя, чтобы не обидеть невниманием. У Станибора Бер рассказал о смерти Сванхейд, о делах с ее наследством, что и привело его к отцу. Равдан расспрашивал, пойдут ли из Хольмгарда дружины в летний поход на хазар, Бер подтвердил, что непременно пойдут: ведь князем в Хольмгарде теперь сидит родной сын Святослава, Владимир, и он не может выйти из воли отца, поскольку ему всего два лет от роду…

На ночь Бер остался в гриднице, вместе с Торлейвом. Наутро они, будто прогуливаясь, забрели к воеводскому двору и послали Илисара узнать, дома ли хозяин и может ли принять.

Разумеется, их тут же пригласили в дом.

– А я думала, ты сбежал, – игриво шепнула Рагнора Торлейву, когда вручила ему рог и он наклонился ее поцеловать.

Узнав, что выходить ей не за него, она сменила гнев на некую насмешливую милость.

– Я скоро сбегу, – так же шепотом утешил ее Торлейв. – Но я знаю, у тебя хватит полотна в ларях, чтобы утереть слезы.

– Чтобы утереть слезы такой потери, мне хватит и вот этого! – Рагнора показала краешек рукава. – А что это с тобой за красавец?

– Это мой первый стрыйный брат Берислав, Тороддов сын, – пояснил хозяевам Торлейв. – Его мать Берислава была родной сестрой Эльги и сводной – моему отцу. А красота его уже оценена по достоинству: он обучен с внучкой конунга из Мерямаа.

Равдан и Ведома приняли Бера со всей любезностью. Равдан смотрел внимательно: он угадал, что Торлейв привел своего брата не просто так.

– Рад познакомиться с тобой, Равдан, – сказал Бер, когда Ведома усадила мужчин за стол и послала в погреб за пивом и заедками. – Мы ведь скоро будем в свойстве, как мне рассказал мой брат. Но пока мы оба не женаты, задумали мы с братом поискать себе подвигов и славы.

– Вас уже скоро ждут подвиги и слава. – Равдан бросил взгляд на Торлейва, напоминая об их недавнем разговоре. – Грядущим летом.

– До лета еще долго, и в походе на хазар наша слава померкнет в солнечном сиянии нашего родича-князя. Нам надо поспешить и доказать, чтобы мы тоже не из робких. И есть подходящий случай: мы прослышали об одном деле, подходящем, чтобы испытать свою смелость и удачу и сыскать немалой славы.

– Не знаю, слышал ли ты… – осторожно начал Торлейв, будто прикидывая, стоит ли делиться этим с Равданом. – Когда были здесь вятичи с Оки, они рассказывали про Кощееву гору…

– Это что еще за бредни?

– Есть в том краю, между Окой и Жиздрой, некое урочище…

Равдан об этом слышал впервые: на девичьих посиделках он не бывал, а Рагнора не пересказывала той болтовни дома. Теперь он слушал внимательно, но недоверие не сходило с его лица.

– И решили мы с братом, что это хороший случай для нас обоих, – сказал Торлейв, передав то, что слышал от вятичей, но пока умолчав о тех мыслях, которые привели к нему Бера. – В наш век уже не сыщешь змея лютого или еще какого чудовища, чтобы победить его и тем прославиться. А тут вдруг целый Кощей! Как можно сидеть дома и скучать всю зиму, когда можно пойти и схватиться с таким существом… живое оно или мертвое! Всякий, кто на это отважится, уж верно прославится.

– Конечно, таким зрелым, уважаемым людям, как ты, такие забавы уже ни к чему, – очень вежливо продолжал Бер. – Но мы с братом, пока молоды, хотели бы испытать себя и разгадать эту загадку.

– Вы думаете, там и правда может быть… Кощей? – Равдан всматривался в их лица, пытаясь понять, кого они морочат: только его или себя тоже.

– Мы потому и пришли к тебе, чтобы ты помог нам разобраться, – серьезно сказал Торлейв и немного подался вперед. – Из ныне живущих