Фантастика 2025-47 - Дмитрий Ясный

взору предстало лицо девушки. Припухлые и красные веки, серые тени под глазами, ни грамма макияжа. Эта солнечная колайри долго плакала и пыталась скрыть следы своих слёз.

В первое мгновение Джейн резко дёрнулась, пытаясь поймать шляпку, а потом осознала, что это ей уже ни к чему, и бросила попытку.

— А знаешь, что самое смешное, Кай? — продолжила она, не обращая внимания на то, как налетевший ветер играет с её серебристыми волосами и уносит шляпку ещё дальше. — Желание-то сбылось! Ты действительно нашёл Милинду, и даже первым! Ни Берни, который тебе помогал, ни другие девушки из борделя, ни даже жандармы… Я сама попросила у Небесной Старицы, чтобы это был именно ты…

Грудь будто пронзили тупым ржавым кинжалом.

— Джейн, прости меня... — Вырвалось само собой, и я с отвратительной горечью во рту ощутил, как ужасно прозвучали эти слова. «Прости меня, что убил твою подругу. Прости, что не успел спасти её». Не помню, чтобы мне когда-либо приходилось извиняться, но вот сейчас, когда впервые в жизни действительно захотелось это сделать, я понял, что просто не знаю, что сказать и как поступить.

— Кай, не старайся извиняться, я всё равно тебе не поверю. Ты слишком искусен во лжи, и я просто уже не знаю, каким твоим словам можно верить, а каким нет. Вот, например, ты так легко и нагло заявил жандарму, что та женщина в моём платье — твоя любовница, что я, глупая, подумала, будто это какая-то уловка. Очередная сложная и многоэтажная игра Кая Ксавье в правду. Но… поразмыслив и перечитав магограмму, поняла, что ты не врал. Как и про Ришу. Ведь звуки вашей страстной любви я слышала ещё до того, как увидела тебя впервые. А знаешь, что во всей этой истории самое удивительное? Пока мы искали Милинду, ты стал мне ближе. Порой ты делал настолько меткие и точные замечания и так смотрел, что мне казалось, будто ты меня понимаешь. Будто видишь меня настоящую — ту самую Джейн Паркер, которая исчезла ещё девочкой. Будто ты со мной искренен. Представляешь? Глупая наивная Джейн Паркер, девочка из приюта, привыкшая лгать всю жизнь и изображать из себя умершую Джейн Оллроу, возомнила себе, что может быть интересна Каю Ксавье!

Последнее предложение девушка буквально выкрикнула мне в лицо, а затем резко отвернулась.

— Прошу, уходи. — Эти слова провернули кинжал в груди.

Сглотнул.

— Джейн…

— Ни слова больше, Кай. Я всё равно тебе не поверю, просто уйди.

Глава 17. Месяц туманов

За поисками Милинды Блэр я не заметил, как в Лорнак пришла зима. Тёплая, сырая, слякотная. Редкий колючий дождик сменялся овсяными хлопьями снега, которые, не долетая до земли, оборачивались в крупные холодные капли воды, дразня и обманывая жителей столицы. Из-за близости к морю зима в Лорнаке была всегда именно такая. Мокрая, странная, серовато-сизая.

Начало зимы — месяца туманов — полностью оправдало своё название. Тягучий густой дым днём и ночью клубился на улицах и площадях, толстым одеялом накрывая кирпичные здания, заснувшие деревья, древние статуи и фонтаны. Словно потерянный питомец он ластился к случайным прохожим и испуганно отступал на несколько футов назад, когда на него попадал карминово-охровый свет газовых фонарей или горчично-жёлтый — от окуляров автомёбиусов. Воздух пах бушующим океаном, буйно разрастающимся в это время года сфагнумом и, конечно же, самим Лорнаком.

Несколько дней подряд я пытался ещё раз поговорить с Джейн, но мне это не удавалось. Прислуга в поместье Оллроу растерянно сообщала, что леди нет дома.

Берни тоже некстати куда-то запропастился и с того самого дня, как инспектор Ботт сопроводил меня в жандармерию, я его больше не видел. Информация о том, что моё имущество находится под арестом, а лицензия на частный сыск временно приостановлена, каким-то образом очень быстро распространилась по всему городу. И хотя об этом не писали в новостных листках, гильдия сыщиков уже на следующее утро прислала полное лживого сочувствия письмо о том, что они, так и быть, готовы взять на себя мои обязанности и текущих клиентов. Кредитор, который несколько лет назад дал ссуду под родовой особняк, написал и вовсе гневную бумагу, вся суть которой сводилась к тому, что за эти годы здание потеряло в цене. Теперь ему придётся терпеть ещё и убытки, так как сейчас плохое время для продажи недвижимости и вообще «не мог ли я найти другое время, чтобы попадать в немилость жандармерии».

Риша внезапно собрала все свои вещи и съехала, оставив на столе загадочную записку с множеством орфографических и пунктуационных ошибок, что дизайн интерьеров — это не её, однако она внезапно нашла себя в иной сфере. Почерк скакал, буквы наклонялись то вправо, то влево, а подпись украшали крайне фривольные завитушки и множество сердечек. Я усмехнулся, кидая записку в камин. Из всех девушек борделя мадам Жозефины я обычно просил прислать именно Ришу из-за её непосредственности и искренности. Рыжая ночная фея совершенно искренне занималась любовью, верила в то, что «шрамы украшают мужчин», а затем, получив оплату, легко и непринуждённо забывала о клиентах. Вот и сейчас, неожиданно получив выгодное предложение, она молниеносно собрала саквояж и даже расщедрилась на записку.

Грейс Проклятый Кинжал больше в моём доме не объявлялась, но и пистоль она возвращать не спешила, вновь пропав. Я подозревал, что информация о фотокарточке, созданной штатским художником жандармерии, не обошла её стороной, а, следовательно, в ближайшее время она не станет понапрасну рисковать собой. Более того, совершенно случайно я узнал, что Ласточка ушла в открытое море.

Мэт… Проклятье! При мыслях о веснушчатом мальчишке в груди начинало что-то дёргать. После признания Джейн я думал, что меня уже ничто не способно задеть, но воспоминания о щербатой улыбке наглого подростка приносили почти физическую боль. Особняк Ксавье всякий раз встречал гнетущей тишиной, но я упорно делал вид, что меня всё более чем устраивает. В конце концов, я же сам когда-то жаловался на то, что мой дом напоминает скорее проходной двор.

— За тебя, отец, за то, что ты сделал меня таким, какой я есть, и за то, что этот дом, который ты всегда ценил много больше, чем единственного сына, вот-вот отберут. Ах да, ещё за то, что я оказался тем самым ничтожеством! — Я поднял бутылку с виски и отпил прямо из горла, не сводя взгляда со старинного масляного портрета.

На журнальном столике с мозаичной столешницей, сделанной собственноручно моим пра-пра-пра-дедом, лежали надорванный конверт и официальная голубая