Дети Грозы - Тиа Атрейдес

Неужели? Два свитка Рахмана? Конвент серьезно потратился — на пересылку одного такого письма маг высшей категории тратит чуть не весь запас энергии, а тут целых два! Ристана смотрела, затаив дыхание, как король и его гость одинаковыми движениями срывают одинаковые шнуры; как свитки выпускают одинаковые облачка пахнущего бергамотом тумана; как две пары глаз — черных и водянисто-голубых — пробегают строчки… тоже одинаковые? Как хозяин и гость встречаются взглядами, и словно игровая доска между ними переворачивается наоборот: северянин отступает, а притворная уверенность короля сменяется истинной.

Через несколько мгновений молчания Вандаарен словно очнулся:

— Ваше Величество, позвольте поздравить со славной победой!

— Это победа Империи, виконт! — враз вернувшим глубину и властность голосом ответил король. — Господа! — обратился он к дочери и первому советнику. — Вчера утром в Уджирском ущелье войска под командованием генерала Флома остановили, разбили и обратили в бегство орду. Погибло около семи тысяч воинов и восемнадцать шаманов.

Слова отца словно вязли в вате: Ристана не могла понять смысла. Какие войска? Флом должен был привести в форт четыре дюжины пополнения и провести короткий разведывательный рейд — он не мог с такой горсткой людей остановить орду! А если там было еще и восемнадцать шаманов… нет, что-то в этом письме не то! И как это связано со сватовством Его Высочества?

Теперь уже Ристана вглядывалась в отца. Уверенность, радость победы — но в то же время беспокойство и грусть, вряд ли заметные посторонним. Но она слишком хорошо знала отца, и сама была слишком сильно на него похожа, чтобы не понять: победа Флома грозит обернуться очень серьезными неприятностями. И неприятностями лично для нее, Ристаны…

— …мы удивлены вердиктом Конвента, и будем требовать освидетельствования Ее Высочества Шуалейды, как только ей исполнится шестнадцать. В роду Суардисов не может быть Темных…

Конвент? Шуалейда? Помилуй Светлая, но причем тут девчонка?.. И почему отец говорит о ней так, словно она больше, чем пешка в игре? Словно не он отослал младшую дочь прочь, в захолустье.

Ристане казалось, что мгновенье назад ясный и понятный мир раскололся и перемешался, как в калейдоскопе. Единственный логичный вывод был — признать, что Шуалейда, эта мышка, сумела не только вопреки всем распоряжениям короля покинуть Сойку и оказаться в нужном месте и в нужное время, но и проявить себя невероятно сильной Темной. Но в роду Суардисов не может быть Темных! Значит, она не Суардис?.. но Придворный маг не мог пропустить ребенка чужой крови.

Потом. Обдумаем все потом — а пока надо поддержать отца и доиграть партию.

— Позвольте, Ваше Величество, — вступила Ристана. — Но Конвент не может ошибаться в таком важном деле. В воле богов наделить нашу дорогую сестру магией любой принадлежности, а нам остается только смириться.

— О да. Воля богов превыше даже Императорской воли, — король сделал подобающе строгое и смиренное лицо. — Мы сожалеем, что наша младшая дочь не оправдала надежд Его Высочества Лермы, и вынуждены, подчиняясь Закону, отказаться от высокой чести породниться с домом Кристисов.

— Его Высочество, несомненно, будет весьма благодарен божественному вмешательству, не позволившему свершиться ошибке, — с благочестивой миной согласился с поражением виконт, но тут же обозначил дальнейшие позиции. — От имени Его Высочества выражаю надежду на скорейшее проведение разбирательства касательно принадлежности магического дара Ее Высочества Шуалейды. А также заверяю Ваше Величество, что Его Высочество приложит все силы к тому, чтобы сие произошло без промедления. В уповании на милость Светлой.

Виконт осенил лоб малым окружьем, вслед за ним повторили остальные.

— Все в воле богов, — промедлив мгновенье, ответила Ристана. — Мы будем счастливы видеть вас в Суарде, виконт. И да не оставит Светлая Его Высочество своей милостью.

Теперь уже Ристана с благочестивым видом осенила лоб малым окружьем.

Окончания обеда все четверо дождались с трудом. Его Величество даже отказался от десерта, сославшись на неотложные дела: необходимо срочно созвать Совет и оповестить народ о славной победе. Вместе с ним покинул столовую Ниль: как всегда, мгновенно погрузившись в государственные дела с головой. Временами Ристане казалось, что супруг родился королевским советником — для него никогда не было ничего важнее благополучия и процветания Валанты.

Распрощавшись с виконтом и вознеся краткую молитву Светлой Райне — больше никогда с ним не встречаться — Ристана поспешила к себе. В ее покоях наверняка переполох: она представила, как магистр по привычке расхаживает взад-вперед, черный плащ взметывается алыми всполохами подкладки, словно окутывая мага пламенем. А где-нибудь в самом неудобном месте застыл его краснокожий слуга-нежить, пугая фрейлин пустыми змеиными глазами.

Так и оказалось.

— Все вон! — распорядилась она, едва переступив порог.

Фрейлины с явной радостью и облегчением убежали, чуть не путаясь в юбках и едва не забыв положенные реверансы.

— А теперь давайте-ка поговорим, дорогой мой. Не вы ли утверждали, что Шуалейда — заурядная ведьмочка, а ваш предшественник погиб, потому что сам что-то напутал?

— Не волнуйтесь так, Ваше Высочество, — приблизившись к ней, Рональд успокоительно улыбнулся. — Слухи о силе вашей сестры сильно преувеличены. Я пока не знаю в деталях, что и как произошло в Уджирском ущелье, надо съездить провести исследования на месте. Но согласитесь, пока все складывается наилучшим образом…

Ристана слушала мага и постепенно успокаивалась. Действительно, отчего она так разволновалась? Шуалейда всего лишь двенадцатилетняя девчонка, сама не понимающая, что сотворила. Ей не встать на пути Ристаны. А если посмеет — пусть пеняет на себя.

233 год, весна (через две недели после битвы в Уджирском ущелье).

Суард.

Все оказалось еще хуже, чем предупреждал Фрай. С самого начала — с городских ворот. На нее, колдунью и победительницу орков, смотрели как на диковинного зверя в клетке: с любопытством и опаской. И с жалостью. Всю дорогу до Риль Суардиса ее преследовало одно слово: Темная! Простые горожане и благородные шеры шептались и кололи ее своим страхом и неприязнью, а Шу не понимала, за что? Почему люди, ради которых она сотворила невозможное, считают ее едва ли не худшей напастью, чем орки?

Я не Темная! — хотелось крикнуть им всем в лицо. — Посмотрите, я не беру ваш страх! Не трогаю вас…