Игра в безумие. Прощай,сестра. Изверг - Жан-Пьер Конти

— Ты просто великолепна. Полагаю, мы все заслужили по стакану чего-нибудь холодненького.

В буфете он продолжал:

— Рэй просто вне себя, совершенно вне себя. Но пусть и он хоть раз узнает горечь поражения. — И тем же тоном спросил: — Рэй, что ты будешь? Я как раз говорил Салли, что она играла изумительно.

Рэю Гордону было двадцать пять лет, и когда-то он играл за графство. Некрупный, но темпераментный, работал репортером в местной газете. Мило признал, что удары Салли удавались. Когда Луиза Олбрайт вышла из раздевалки, Рэй взял ее за локоть и заявил, что он воздержится, если Питер не возражает. Салли многозначительно подмигнула. Потом Рэй и Луиза ушли вместе, и было слышно, как на улице взревел его «триумф спитфайр».

— Кое-кто слишком расстраивается.

У Питера было круглое личико ангелочка с двумя разочарованными складками от носа к подбородку. Все еще холост, хотя уже за сорок, и некоторые члены клуба считали его гомосексуалистом. В разговоре мог быть забавным или утомительно болтливым, как на чей вкус.

— Между ними, говорят, что-то есть. Но ведь ей гораздо больше восемнадцати, правда. Я думал, ты и Рэй…

— Не стоит так много думать, дорогой, тебе это вредно.

Салли ушла в раздевалку. Став под душ, пустила горячую воду, потом почти кипяток и, наконец, приятно прохладную, думая при этом, что по горло сыта уже теннисным клубом и вообще Роули. Надоели ей захудалые журналисты вроде Рэя Гордона. И любовь на заднем сиденье машины ее уже не волновала, а для такой крупной девицы, как она, это было к тому же весьма неудобно. Луиза для этого подходит гораздо больше.

Припудривая тело, сказала вслух:

— Интересно, он с ней уже переспал?

Потом пошла домой и, голодная как волк, проглотила куриную ножку из холодильника.

Глава IV

Знакомство с соседями

В начале мая Лоусоны пригласили Вэйнов на ужин. Покупка дома еще не состоялась. Письмо от поверенного в делах Поля недели две оставалось без ответа. Потом все, казалось, пришло в норму, и Поль и Элис даже перевезли часть мебели со склада в пустой дом. Но при покупке дома еще ничто не решено, пока обе стороны не подпишут договор купли-продажи, а тут вдруг поверенные в делах хозяина, некоего Мэйкписа, через Дарлинга передали Полю, что получили более выгодное предложение.

По пути к Лоусонам Поль и Элис заехали к торговцу недвижимостью. Контора у него была в старой части города в доме восемнадцатого века с элегантной эркерной аркой. Поль разжигал в себе гнев, отчасти деланный, отчасти настоящий.

— Я должен вам сказать, что ваш клиент ведет себя ужасно несерьезно. Вначале принимает наши условия, принимает залог, а сам за нашей спиной ищет вариант повыгоднее. Водит нас за нос, это ясно.

Мистер Дарлинг, склонив голову с лысинкой, воспринял излияния Поля спокойно.

— Я бы назвал это иначе. — Говорил он тихо, но отчетливо. — По-моему, это нечестно. Я не допущу, чтобы кто-то кого-то водил за нос.

— Мы думали, он честный человек, и даже перевезли некоторые вещи. Если сделка не состоится, потребуем компенсации. — Поль на миг умолк. — Что вы сказали?

— Я передал все Мэйкпису и сказал ему, что, раз он принял ваше предложение, а сам решил передумать, то я не могу дальше работать на него.

— Это все очень хорошо, но… — Поль снова замолчал, выжидающе уставившись на маленький крепкий подбородок по другую сторону стола.

— С радостью могу вам сообщить, что мне удалось уговорить мистера Мэйкписа. Он действительно получил более выгодное предложение — не через меня, уверяю вас, — и собирался его принять. Полагаю, он недооценил ситуацию. Я заявил ему, что дело чести — забыть о всех иных предложениях.

— Ну и…? — Элис впервые подала голос.

— Он отклонил второе предложение. — Дарлинг нажал кнопку звонка. Вошла нескладная женщина с волосами мышиного цвета. — Мисс Браун, письмо от поверенного в делах мистера Мэйкписа. И копию моего ответа.

Мисс Браун принесла бумаги. Письмо от поверенного в делах подтверждало, что необходимые шаги делаются и через несколько дней договор будет готов.

— Вы, очевидно, скоро получите сообщение от своего адвоката. Наша почта уже не та, что раньше. — Он кисло улыбнулся, потом посерьезнел. — У вас будет прекрасный дом, миссис Вэйн. В лучшей части Роули.

— В лучшей части Роули… — повторила Элис, выходя из машины и оглядывая дома из красного кирпича в стиле короля Эдуарда. У каждого — отдельный гараж, впереди и позади — ухоженные садики. Еще раз обойдя пустой дом, искала трещины на потолках, принюхивалась к затхлой сырости погреба.

— Ты не передумал? Еще не поздно.

— Не передумал. Говорю же, все будет прекрасно.

— Ладно. Надеюсь, я как-нибудь выживу в лучшей части Роули.

— Знаете лучшее средство против преступности? Здоровье.

Сэр Фелтон Дикси вызывающе оглядел соседей по столу. Поскольку он был главным полицейским начальником в графстве, никто не собирался с ним полемизировать. После ужина мужчины оставались в гостиной за вторым бокалом портвейна.

— Вы хотите сказать, что преступник — человек душевно больной? — Дик Сервис, живой и непоседливый, был психиатром фирмы «Тимбэлс».

— Нет. Вам, психиатрам, только дай волю, так всех нас объявите психами. — Мистер Фелтон со вкусом расхохотался. — Может, это и так, не знаю, но я говорю совсем о другом. О здоровье, об умении быть все время в форме. Много времени для этого не нужно. Десять минут в день гимнастики Дикси для брюшных мышц достаточно. — Он стукнул по брюшному прессу, который загудел как барабан, потом, встав со стула, коснулся руками пальцев ног и, наконец, высоко, как балерина, выбросил одну, потом другую ногу.

— Отлично, — заметив Дик Сервис. — Но неужели вы думаете, что таким образом все преступники могут стать порядочными гражданами?

Сэр Фелтон фыркнул. Он был вспыльчивый коротышка с мышиными усами, ядовитый, как красный перец.

— Разумеется, нет. Я не настолько глуп. В чем причины преступности? Плохое общество, нищета, тяжелое детство и тому подобное, правда?

— Ну конечно, тут есть какая-то связь, — дипломатично согласился Дик Сервис.

— Ну вот, сделайте так, чтобы дети росли в нормальных условиях, дайте им солнце и воздух, заставьте их заниматься спортом, и через десять лет вы снизите преступность минимум на четверть.

— А как насчет наследственности? — спросил Поль Вэйн. Сэр Фелтон потешно фыркнул. — Как насчет типов, предрасположенных к преступлению?

— Никогда не встречал таких. А вы? — Начальник полиции опорожнил бокал и воинственно огляделся вокруг. — Их просто не существует. Поверьте, уж я-то это знаю.

— Значит, есть только люди, которые не признают гимнастику Дикси. — Реплика Поля неожиданно прозвучала крайне иронично. Стало очень тихо. Но тут Боб Лоусон ловко перевел речь на гольф и предложил Полю записаться в гольф-клуб Роули. Когда Поль сознался, что не играет в гольф, в комнате снова повисла тишина.

В салоне дамы беседовали о новых фильмах, и в частности о шедшем в «Одеоне» фильме «Маленькая женщина, большой мужчина». Многовато секса, — безапелляционно заявила леди Дикси, — почему эти киношники никак не поймут, что люди ходят в кино развлечься?

Пенелопа Сервис своим срывающимся, неуверенным голосом возразила:

— А мне понравилось, честное слово. Особенно та девушка, которую на палубе… ну, изнасиловали.

— Карен Уэлленс, — пришла ей на помощь Валери.

— Я думала, что Карен Уэлленс — та, в магазинчике…

— Там была Марианна Мэсгрейв.

— Нет, Марианна Мэсгрейв — та, что ехала автостопом, та, которая сказала: «Я дочь Сатаны».

Рассудить попросили Элис, но та фильма не видела. Не блеснула она и когда разговор перешел на образование. Заявила, что, по ее мнению, высшее образование для большинства девушек вовсе не обязательно и что она очень рада, раз Дженнифер нашла себе место. Выяснилось, что Салли Лоусон только что вернулась домой, успешно сдав заключительные экзамены по социологии, и теперь на фирме «Тимбэлс» будет практиканткой по менеджменту. Кроме того, дочь и сын Дикси нашли отличные места, где высшее образование — непременное условие. Так что когда разговор перешел на сады, Элис предпочла молчать. В Чалк Фарм сада не было. Молчала она и тогда, когда дамы заговорили о благотворительном базаре, главным организатором которого была Валери Лоусон.

Когда все ушли, Валери и Боб занялись посудой. Утром должна была прийти уборщица, делать это было не обязательно, но им обоим нравилось возиться с кухонными автоматами. Огромная посудомойка занялась тарелками и кастрюлями, измельчитель мусора поглотил остатки еды, чистая посуда отправилась на место.

— Понимаешь, — сказала Валери, — эта, как ее, Элис, совершенно невыносима. Она даже не пытается проявить к чему-то интерес.