Наши в Испании - Станислав Симонян

Но для Вани это была отличная работа. Постоянный контракт, соцпакет, ограниченный рабочий день. Всё связалось, правда, денег было до стыдного мало, нужно было платить за детский садик, одевать дурную жену и снимать уже не маленькую квартиру. Ко всему этому подошло время продлевать иммиграционный статус.

Ваня стандартно собрал необходимые документы и отправил их в департамент, ведающий беженцами, как уже делал несколько раз. Он был шокирован, когда оттуда пришло официальное сообщение, что он и его семья лишены статуса беженцев и должны покинуть Испанию в течение двух недель.

Ваня прыгнул в поезд и рванул в столицу разбираться…

— Что за фигня?! — завопил он. — Как же я вернусь, я же беженец…

— Сеньор, успокойтесь, больше у вас это не прокатит, — ответил опытный чиновник. — Не было никакой войны, никакой резни русских в Грузии. Мало того — сейчас вот толпы русских бегут туда от путинского режима, открывают кафе и парикмахерские, покупают квартиры в Батуми. И встречают их грузины с распростёртыми объятиями. Тогда, три года назад мы сами не разбирались что к чему, поэтому и дали тебе беженство на всякий случай. Сейчас, извини, придётся уехать.

— Да не поеду я никуда, — разрыдался Ваня. — Семья, ребёнок, работа… Не хочу!

— Ну так подай на ВНЖ по осёдлости, на общих основаниях. Все шансы у тебя есть.

Тут стоит объяснить, что в Испании есть закон, позволяющий получить вид на жительство после трёх лет проживания нелегально. Основные условия: ни разу не попасть за это время в полицию, быть прописанным, чтобы доказать трёхлетний срок пребывания. Также при подаче на ВНЖ у соискателя должен быть пред контракт на работу с зарплатой, покрывающей минимальный прожиточный минимум соискателя и его иждивенцев.

Другого выбора у Вани не было. Но здесь гнездилась самая серьёзная проблема…

Для подготовки документов Ване требовались паспорт и свидетельство о рождении страны, гражданином которой он является. А это Грузия. Ваня был стопроцентный грузин.

Выехать из страны он не мог, так как уже был нелегалом, оставалось только посещение грузинского консульства. Там Ваню давно ждали.

Промариновав несколько дней в приёмной, Ваню принял сам консул.

— Вах, кто к нам пришёл! Изменник Родины, русский беженец от этнических чисток Иван Петров. Ну расскажи нам, Иван Петров, как мы твою семью вырезали, как пытали? Расскажи, почему ты продал Родину, где родился, где твои деды похоронены, которая тебя выучила, выкормила, и которую ты продал? И за что продал — за бабу, за работу на стройке? Чего молчишь?

А Ване и вправду нечего было сказать. Признаться, что он дурак, так это и так уже понятно.

— Мне бы паспорт, — промямлил он.

— Паспорт тебе? Какой? Грузинский? Страны, которой ты изменил? Не дам тебе паспорт, пусть меня уволят, не дам. Езжай в Тбилиси, иди в правительство, там проси, в ногах валяйся, землю целуй…

— Да как я поеду, меня же потом обратно не впустят?!

— А вот раньше думать надо было. Пошёл вон!

Конечно, Ваня никуда не поехал. Сидел год в нелегалке, работал на весёлых армян без контракта за ползарплаты.

Жена с ним тут же развелась и предалась своему истинному увлечению, которое хоть и несколько постыдно, но очень хорошо оплачивается.

Стараниями родственников через год ему всё-таки удалось вымолить новый грузинский паспорт, и то, наверное, потому что консул сменился.

Новый консул не хотел заниматься воспитанием, хотя официальное извинение перед грузинским народом написать заставил.

Говносборщики

— Слышал, вчера в соседнем городке двух стариков убили? Пустили газ в дом, забрались грабить, а хозяева не уснули, наверное, газ какой-то бракованный был, так воры и задушили их. Забрали все ценности и убежали. И это уже двенадцатый случай на нашем побережье. Власти всё скрывают, полиция с ног сбилась. Точно марокканцы или чёрные, вон их сколько развелось. Как всегда, никого не поймают. Ты осторожней, включай сигнализацию на ночь. Муж у меня серьёзно думает лицензию на оружие получать.

Почти всегда при встрече с соседкой Галей я получал порцию страшных рассказов о кровавых преступлениях: грабежах, убийствах и прочих жутких происшествиях, произошедших в нашем регионе. Иногда она переходила на обсуждения каких-нибудь свежих постановлений властей и общественных событий.

— Видел в новостях манифестацию о независимости Каталонии? Так вот, после неё ночью почти сотня подростков в балаклавах крушили магазины, жгли машины, изнасиловали шесть женщин и забили до смерти двух мужчин. Кошмар!

Можно подумать, что Галя обычная, недалёкая хабалка-сплетница, не блещущая интеллектом, но в действительности всё было совсем наоборот.

Потомственная москвичка, из приличной семьи, с хорошим экономическим образованием МГУ. Прекрасно разбирающаяся в литературе, искусстве, владеющая четырьмя языками. Хорошая мать и отличная жена.

Галя приехала в Испанию с мужем-программистом, которому предложила контракт серьёзная фирма с мировым именем. К контракту прилагались внушительная зарплата и постоянный вид на жительство для всей семьи.

Уже через год после переезда они купили хороший дом с бассейном, и Галя стала образцовой домохозяйкой, занимаясь воспитанием восьмилетней дочери, готовя наваристые борщи и посвящая оставшееся время изучению испанского и каталанского языков, в чём быстро преуспела.

Муж по двенадцать часов в день находился в своей виртуальной нирване, был умыт, накормлен и не беспокоим, в чём полностью счастлив. Галя понимала, что это — кормилец, и ей несказанно повезло, поэтому она отнюдь не собиралась рисковать, «продувая уши» любимому всякой ерундой.

Свободные уши она легко находила в кофейне, куда любили захаживать представители русскоязычной диаспоры нашего небольшого городка, а учитывая то, что она не была скрягой и всегда оплачивала посиделки, внимающих собеседников находилось всё больше и больше. Общения с испанцами Галя сторонилась.

— Вчера на набережной собака одного каталана набросилась на ребёнка — громадный бультерьер, без поводка и намордника, не могли оттащить. Скорая увезла мальчика без сознания, выживет ли… Я б убила! И собаку, и хозяина. И пусть сажают.

— Галя, дорогая, — вкрадчиво спрашивали её. — Ты уверена, что это — правда? Ведь собаки бойцовых пород в Испании запрещены, да и весь город вышел бы на улицы, случись подобное, центральная пресса вещала бы только об этом на всех каналах.

— Я же не придумала, сама в «Твиттере» видела, там даже видео отъезжающей скорой есть, поищите.

Спорить или высказывать сомнения в её правдивости Галя не позволяла. Нет, она не ругалась, не бросалась доказывать, а интеллигентно меняла тему на нейтральную и сворачивала встречу. В дальнейшем старалась меньше общаться, а вскоре людская молва приносила какой-то нелицеприятный факт или домысел