Мы - Таллинские - Иван Орленко

И тогда мне вспомнился незабываемый эпизод из моей жизни.

Случилось это до того, как я прибыл на Балтику.

На фронт я попал не сразу, а через Военно-морское авиационное училище, где должен был переучиться и в совершенстве овладеть самолетом ИЛ-4.

Закончив программу переподготовки, ждал отправки на фронт. И вот вызывают в штаб училища. Разговаривал со мной командир учебной эскадрильи капитан Острошапкин. Он сказал:

- Училище перебазируется на новое место, поближе к морю. Наземное имущество и наши семьи следуют по железной дороге. Самолеты предложено перегнать своим ходом. Вы назначаетесь старшим группы. Вот приказ начальника училища. Прочитайте и распишитесь...

- А когда же на фронт? - спросил я.

- Вот перегоните самолеты и как только будет приказ из Москвы, сразу же и отправим, задерживать вас не станем.

* * *

На одной из промежуточных станций железнодорожный эшелон остановился. Начальник эшелона собрал всех военнослужащих на построение. Семьи офицерского состава остались в вагонах.

- Есть не очень-то приятное сообщение, товарищи, - начал начальник эшелона. - К нашему поезду прицепили платформу с гробами. Там находятся тела погибших летчиков. В одном из них - останки погибшего при катастрофе нашего слушателя майора И. Ф. Орленко. В эшелоне едет его жена Ольга Никитична с двумя детьми и ее нужно как-то подготовить к такому печальному известию. Эту задачу я ставлю двум девушкам-бойцам, которые находятся с женой Орленко в одном вагоне.

Построение закончилось. Все-стали расходиться. Девушки в военной форме робко подошли к своему вагону и начали перешептываться.

- Что случилось? - спросила их Ольга Никитична.

- Случилось страшное, но мы вам не скажем, - заявила одна из них, с трудом сдерживая слезы.

- Наверное по этому поводу и собирал вас начальник поезда?

Ответа не последовало. Девушки только переглянулись между собой.

Тогда Ольга стала просить девушек раскрыть секрет и уверяла, что никому об этом не расскажет. И они не выдержали, обо всем рассказали Ольге Никитичне. А тут как раз начальник эшелона подошел к вагону и с суровым видом спросил:

- Ну, как настроение?

- Вы говорите, что мой муж погиб, а я в это не верю...

- Дело ваше. Можете верить или не верить. Мой долг известить вас...

- Он ушел, а я чувствую как сердце забилось сильнее, - рассказывала потом жена. - А вдруг это правда?

День близился к концу. С моря подуло прохладой. Поудобнее устроила своих девочек спать, укрыла, чем только могла, обняла их, чтобы было потеплее... Всю ночь так и просидела возле них, не сомкнув глаз... Утром поезд остановился на какой-то станции. Сколько будет стоять - никто не знал. Все женщины из эшелона бросились покупать что-нибудь из продуктов. Побежала и я. Думала, пока мои девочки спят, я им завтрак приготовлю. Только успела купить еду, как услышала гудок нашего паровоза. Поезд тронулся с места и стал набирать скорость. Все бросились догонять. Побежала и я, но споткнулась и упала. Все, что было у меня, полетело под откос. Только когда поезд остановили, я добралась до своих испуганных девочек. Ну, а завтрак все-таки получился - выручили девушки-бойцы. Они дали моим детям по кусочку хлеба и организовали чай. Спасибо им за это!

Вскоре эшелон прибыл на конечную станцию. Его встречали офицеры. Среди них моя жена узнала Острошапкина и обратилась к нему:

- Скажите, пожалуйста, где находится мой муж Орленко?

- Сидит как миленький в Майкопе, - в шутливом тоне, улыбаясь, ответил Острошапкин. - Сегодня запрашивал разрешения на перелет к нам, но ему не дали - не пускают горные вершины. Видите? - и показал рукой в сторону Кавказского хребта. - Завтра, как только погода улучшится, будем принимать его здесь...

Началась разгрузка эшелона. В первую очередь выносили имущество училища. Женщин с детьми на ночь оставили в вагонах.

Утром на следующий день жена, чуть свет, начала смотреть на горы. Как и вчера, их окутывали облака. Но потом они начали таять и вскоре совсем исчезли.

Дождавшись, когда проснутся дочери, жена быстро их одела и вывела из вагона на перрон. В конце эшелона, как и вчера, она увидела группу офицеров. Среди них мелькнуло родное лицо.

- Папа нас встречает! - крикнула Ольга Никитична. Подхватив дочерей, она подбежала ко мне, бросилась на грудь, да так и замерла.

- Что случилось? - спросил капитан Острошапкин. Мне также было непонятно поведение жены. Но все объяснил смущенный начальник эшелона, рассказав об истории с гробами.

- На самом деле неприятная история, - сдерживая раздражение, сказал Острошапкин. И уже, обращаясь ко мне, добавил: - Значит, долго будешь жить, Иван Феофанович. Можно спокойно ехать на фронт. Будь уверен - тебя ни пуля, ни снаряд не возьмут...

Вот тогда после благополучной посадки и вспомнились эти вещие слова капитана.

* * *

Кстати сказать, часто наши боевые подруги задают вопрос, а почему о них мало пишут? И даже возмущаются этим. Я разделяю такое мнение.

Здесь я рассказал только один эпизод, а сколько других невзгод выпало на долю наших жен! Война, она неразборчива и никого не милует. Часто мы, как и они, жили надеждами. Получишь, бывало, письмо от семьи и сразу забывается усталость, удваиваются силы, удесятеряется ненависть к врагу. Так уж устроен советский человек!

Верные боевые друзья

Над Рижским заливом наш полк проводил боевые операции вплоть до освобождения Риги. Когда Советская Армия блокировала в Курляндии группу немецко-фашистских войск в составе 30 дивизий, мы перенесли свои действия в Южную Прибалтику. Фронт двигался на запад, а вместе с ним и наш Краснознаменный Балтийский флот. Все это нас радовало, придавало силы. Торпедоносцы и топмачтовики были готовы в любое время наносить удары по вражеским военно-морским базам и конвоям в новых районах и с новых аэродромов. Успешным действиям летный состав во многом обязан своим боевым помощникам и друзьям - авиационным специалистам. Они самоотверженно трудились во все дни войны, заслужили похвалу и боевые награды.

Большим почетом в полку пользовался техник-лейтенант М. И. Максимкин. Михаил Иванович - участник войны с белофиннами, а с 1942 года до конца Великой Отечественной войны провел на фронте, обеспечивая бесперебойную работу самолетов. К таким, как М. И. Максимкин, в полку всегда относились с особым уважением за их высокое чувство долга, дружбу и товарищество. Приведу только один пример. В одной из операций сильно повредило мотор самолета. Для его замены требовалось не менее полутора суток. Михаил Иванович с помощником мотористом решили: "Не уйдем от самолета до тех пор, пока не выполним работу, а выполнить ее мы должны в кратчайший срок. Война того требует, а отдыхать будем потом".