Путевой светлячок - Ольга Гусейнова

На всякий случай мы подальше ушли от недружелюбной деревеньки, чтобы посреди ночи кто-нибудь на вилы не насадил, и теперь кашеварили.

— Ладно уж, сыпь давай, демонское отродье, — с наигранным недовольством скомандовала Хему Мика, видимо удовлетворившись готовностью курицы.

Мальчик осторожно зачерпнул в ладошки пшеницы из мешка и кинул в бурлящий куриный бульон.

— Эй, осторожнее, а то перевернешь же, — опять привычно зашипела Мика, щуря, все еще слезящиеся после турки глаза, а сейчас еще и дымом костра разъедаемые.

Несмотря на нелюбовь к Хему, девушка при любом удобном случае незаметно учила мальчика чему-нибудь полезному для выживания. За время наших скитаний Дорг научил мальчика правильно костер складывать, чтобы дымок стелился по земле, а не устремлялся высоко в небо, привлекая внимание нежеланных гостей. Мерит рассказывал притчи и сказки, помогая мальчику делать верные выводы из услышанного. Старый гном и Севаса, и меня, и Хема — всех учил житейским премудростям.

Мика тоже, правда, нехотя, делилась своими знаниями и опытом. Как бесшумно ступать, распределяя массу тела таким образом, чтобы скользить по земле ночным призраком. Смотреть не только под ноги, но и успевать бросить взгляд на верхушки деревьев — иногда опасность подстерегает сверху, а не поджидает внизу. Да и пища в виде тех же птичьих яиц может порадовать в раскидистых кронах.

Еще час назад, пока я готовила костер, Мика учила Хема потрошить и ощипывать тушку курицы, затем громко отругала за то, что выбросил внутренности под кустом. Пригрозила, что если на запах крови из кустов выйдет какой-нибудь хищник, она демоненка спасать не будет. Я уверена, после такой выволочки мальчик точно наставления оборотня никогда не забудет. Да и сама теперь с опаской посматривала на тени, падающие от ближайших деревьев. Мало ли кто из темноты появится.

А сейчас они вдвоем варили похлебку. Мика шаг за шагом показывала, как готовят в походных условиях. Вот и воровать необходимое для выживания тоже оборотница научила, причем и меня тоже. Хотя то, с какой легкостью эту науку осваивал Хем, говорило о природных или, точнее, врожденных способностях… заставляя задуматься о его расе в целом, учитывая предупреждения Мерита и Дорга.

Вытащив из мешка три деревянные ложки, подошла к ручью сполоснуть, заодно и самой умыться да вымыть руки. На небе уже появилась луна, и сейчас тонкий серп отражался в темной глади воды в небольшой заводи, образованной парой крупных камней и корнями старого дуба.

Закончив, неожиданно поймала в воде свое отражение, по которому все еще пробегали маленькие круги. Оказывается, я похудела: черты лица немного заострились, а большие глаза стали еще сильнее выделяться. Они немного светились в сумерках, не так сильно как у Мики, но все же заметно. Серебристые волосы светлым пятном выделялось на фоне темнеющего неба. Пока готовили, я сняла жилетку, и сейчас в расстегнутом вороте рубахи виднелись тонкие косточки ключиц, ставшие более заметными из-за потери веса. И так стройная, теперь я казалась до боли хрупкой, тонкой и в голубоватом свете луны — словно призрачной. А учитывая природную бледность кожи, меня можно было запросто принять за призрака. Дожилась! На неупокоенную эльфу похожа стала.

— Хель, ты там скоро? — позвала Мика.

Кинула камешек в свое отражение, оно расплылось, а я пошла к костру.

Наевшись от души, часть похлебки оставили на завтрак. Потом, устроившись спать, лежали и смотрели на звезды. Светлячок по своей яркости сейчас пытался соперничать с ними, и по-прежнему висел над демоненком, невольно привлекая к себе мой взгляд.

— Как долго еще добираться до твоей стаи? — спросила Мику.

Девушка помолчала немного, потом ответила:

— Еще дня три. Я думаю.

— Не так уж далеко от арути, — тихо прокомментировала ее ответ.

Хем, расслабившись, сонно засопел у меня под боком. Сытому, уставшему за день ребенку мы совсем не мешали разговорами.

— Да… — так же тихо, бесцветно ответила девушка.

— Тебя где-то здесь поймали? Или напали на вашу стаю? — осторожно поинтересовалась я. Уж очень не хотелось бы встревать в семейные распри оборотней.

— Нет! Когда я сбежала от Керина, отправилась на север, в человеческие земли. Совсем в другой стороне. Я знала, что отец сразу выдаст меня мужу, поэтому рванула в противоположную сторону.

Переваривая ее слова, изумленно спросила:

— Так ты сбежала от мужа? Керина? Но почему?

Мика перевернулась и легла на бок, подперев кулаком голову. Черные волосы водопадом упали на траву, а глаза еще сильнее засветились — она явно испытывала сейчас сильные эмоции.

— Я — единственная дочь, — в ее голосе слышались боль и горечь, — у меня есть два брата и куча племянников, но я — единственная самка в нашем роду. Представь, как меня баловали. И отец — альфа стаи. Привыкла получать все, что захочу. Когда выросла, думала, что стоит щелкнуть пальцем — и любой самец будет валяться у меня в ногах, умоляя стать его парой. Хотя, стоит признать, что валялись многие, и какое-то время я считала это в порядке вещей. Пока не встретила ЕГО. Керин — альфа стаи, которая находится довольно далеко от нас. Если до наших территорий три дня пути, то туда добираться еще неделю. Земли Керина граничат с драконьими угодьями. Мы встретились меньше года назад, на ежегодной сходке глав всех стай. Нечаянно, в лесу на охоте. Я сбежала от своей охраны и напоролась на голодного медведя. Короче, Керин загрыз его и спас меня. А затем проводил к отцу и исчез.

Она замолчала, вновь легла на спину и устремила взгляд в небо. Сглотнула и потом еще тише продолжила, словно прямо сейчас заново переживала все прошедшие события из своей жизни:

— Если бы ты знала Керина, поняла бы, что я испытала в тот момент, когда увидела его в первый раз. Та схватка с медведем навечно запечатлелась у меня в памяти. Он был похож на молнию: порывистый, яростный, страстный… А потом взял и исчез, не сказав ни слова. Я мучилась три дня, сходка завершилась, и уже перед самым нашим отъездом он снова пришел, только не ко мне, а к отцу. Просил отдать меня за него. Я разозлилась так, что отказалась, причем в очень резкой и обидной форме. Так же молча Керин снова исчез. Отец меня впервые сильно отругал, а я впервые в жизни плакала. И самое смешное — из-за мужчины. Через неделю он снова заявился в нашу стаю и предложил отцу огромный выкуп за меня. На эти деньги отец мог бы заплатить выкуп за самок для наших воинов, но я устроила истерику, и ему пришлось отказать Керину вновь. А самое страшное, что я хотела его, так сильно хотела, что зубы сводило, стоило только почувствовать его аромат. Какая же я глупая была, эгоистка и вообще… Дура!