История Франции и Европы - Густав Эрве

Сырые материалы, ввозимые в Париж, отправлялись прежде всего на рынок, где их осматривали хозяева или представители цехов. Предприниматели не могли закупать их раньше, чем они прибудут в место назначения, и таким образом они не могли делать для себя запасы в ущерб своим товарищам по профессии. Цехи покупали эти материалы оптом и затем разделяли между всеми мастерами: в предупреждение несправедливостей и неудовольствий, каждый получал свою долю по жребию. Если случалось, что какой-нибудь предприниматель заставал другого в момент, когда тот готов был заключить торг с продавцом сырых материалов или товаров, относящихся до его ремесла, он, как случайный свидетель, мог потребовать, чтобы ему была уступлена часть покупки по установленной цене. Эти своеобразные обычаи — как запрещение перехватывать сырой материал, так и разделение общей покупки на части, — имели своею целью помешать захвату товара, и дать возможность всем членам цеха пользоваться хорошим случаем. Обычай этот основывался на той идее, что хозяева одного и того же рода предприятия не должны быть конкурентами, стремящимися обогатиться на счет друг друга, но что они товарищи, — поддерживаемые обоюдным чувством справедливости и доброжелательства, благодаря чему их прибыли распределяются между ними в возможно равной степени; такое понимание отношений между товарищами непременно должно было вытекать из самого существования цехов, — тогда как чрезмерная конкуренция есть непосредственный результат разобщенности современных промышленников.

Продавая сами свои произведения, фабриканты были не единственными торговцами того времени; тогда были и другие торговцы, которые сами не производили ничего и занимались исключительно тем, что скупали у фабрикантов предметы их производства, у крестьян — домашних животных и сырые материалы, чтобы перепродавать все эти предметы другим лицам за более дорогую цену; только люди, которые жили этим промыслом, были, собственно говоря, купцами, как мы понимаем это слово теперь. Они так же, как и промышленники, группировались в цехи.

Купцы не ограничивались выставлением своих товаров на выставных окнах нижнего этажа дома; в назначенные для больших торгов дни, наиболее богатые из них шли продавать под навесы широких крытых рынков. Сверх того, для торговли по городам, торговцы составляли вооруженные отряды, так как в те времена по дорогам на них могли напасть разбойники или рыцари-грабители; торговцы всех городов съезжались ежегодно на больших ярмарках, где они обменивались всеми предметами, производимыми в то время. Главнейшие ярмарки были: Лендит в Сан-Дени, ярмарка в Труа в Шампании, ярмарка в Бокере в Лангедоке.

Таким же образом негоцианты, отправляющиеся морем на Восток покупать пряности и шелковые материи, совершали свои путешествия на кораблях, вооруженных как для войны, и шли обыкновенно по несколько кораблей вместе, чтобы защищать друг друга.

Самоуправляющиеся коммуны и города бюргеров. — Жители городов не были так разъединены, как жители деревень; в тесных улицах своих городов им было легче устоять против тирании феодалов; они поняли скорее, чем крестьяне, преимущества солидарности и союзов.

В конце ХI-го столетия в некоторых северных городах, а именно в Пикардии, ремесленники, или бюргеры, восстали против своих сеньоров и заставили их даровать им грамоту о коммунах; это был письменный договор, по которому сеньор обязывался предоставить им самоуправление, взимая с них за это известный налог.

Получив такую грамоту на самоуправление, бюргеры сами управляли своими делами, как хотели; общее собрание назначало должностных лиц города: старшин и мэра. На их обязанности лежало производить суды, взимать налоги, под их ведомством находилась городская милиция. Самоуправляющаяся община обносила валом город, а на публичной площади города возвышалась высокая башня, подобная сторожевой башне феодального замка; на башне этой всегда находился сторож.

Но далеко не все города добились силой своих прав; большая часть из них получила от своего сеньора грамоту гражданства мирным путем; так было во всех городах южной Франции, где городские привилегии, оставшиеся со времени римлян, никогда не были вполне утеряны; в таком положении были и центральные города, которым король Франции благоразумно даровал наиболее необходимые свободы.

Остальные города, города, так называемой, буржуазии, только отчасти были избавлены от вмешательства феодала: их налоги были установлены хартией, также как штрафы и взыскания; должностные лица выбирались также самим городом; однако деятельность этих последних была очень ограничена; суд отправлялся королевскими или феодальными судьями, они же взимали налоги, в их ведении находилась и городская милиция.

По мере того, как укреплялся авторитет королевской власти, все самоуправляющиеся коммуны, под предлогом контролирования должностных лиц, были сведены на положение простых городов буржуазии.

Относительное благосостояние горожан. — По сравнению с жалким существованием крестьянина жизнь в городах не оставляла желать ничего лучшего.

Здесь, по крайней мере, люди не были обречены на постоянное недоедание и нищету деревенского жителя, о чем свидетельствует цветущее состояние некоторых цехов, каковы, напр., были цехи булочников, трактирщиков и торговцев живностью.

В своей одежде горожане уже проявляют изысканность и утонченность.

В ХII веке их нижнее белье и верхнее платье, т. е. длинные камзолы, которые шились со стянутой талией и длинными полами, доходящими до колен, и короткие плащи с капюшоном, все это было сделано из грубой холщовой или шерстяной материи, также как и одежда их жен; в ХIII веке горожанин одевается иногда с такою же роскошью, как и дворянин, украшая свое платье кружевами и мехами.

Дом его, в противоположность крестьянской хижине очень благоустроен, иногда даже роскошно меблирован, что, однако, не мешало городам того времени иметь очень жалкую внешность по сравнению с современными городами.

Открываясь взору с высоты или на далеком расстоянии, средневековые города могли показаться очень красивыми. Здесь нагромождались друг на друга остроконечные крыши, сквозные стрелки соборов, величественные башни, колокольни и колоколенки.

Но если вы рискнули войти в город, зрелище меняется совершенно, и вы испытываете полное разочарование.

Со всех сторон переплетаются улицы или, скорее, темные, кривые переулки, полные нечистот и без мостовой; дома выступают или слишком отодвинуты назад без всякой системы, нарушая правильную линию улицы. Так как большею частью дома эти были очень маленькие, владельцы их старались всегда захватить место на общественном шоссе, чтобы вознаградить себя за тот недостаток места, какой они испытывали в собственных домах; на улицу выходил обыкновенно люк из погреба, скамья, первые ступеньки лестницы дома. Верхние этажи выступали над нижними, а крыша чердака над верхними. Если дома противоположной стороны, случалось, были выстроены таким же образом, то на некоторых узких улицах в полдень можно было прогуливаться в тени.

При таких условиях, без сомнения, прогулка по городу не могла доставить приятного развлечения. На каждом шагу новые препятствия; там дорога размыта грязными ручейками, там кучи навоза, там на средину дороги выдвинулись ступеньки лестницы, там зловонные погребные ямы. Едет ли экипаж — надо поскорее зайти за тумбу панели, чтобы не попасть под колеса. Дождь ли пойдет? Со всех крыш вас поливают обильные потоки воды из разинутых пастей водосточных труб. Ветер ли подымется — с визгом и скрипом замотаются все вывески на верхушках своих высоких виселиц, угрожая каждую минуту свалиться на голову в виде листа расписанного железа, или блюдца для бритья бороды, или сапога, или целой металлической шляпы.

Ночью царит полнейший мрак, исключая тех ночей, когда светит луна.

Нечистоты целые месяцы оставались на улицах и только какое нибудь необыкновенное событие, религиозная процессия или проезд какого-нибудь принца могли заставить вычистить город вполне поэтому эпидемии здесь не прекращались.

Так как почти все дома были деревянные, а насосы и пожарные в то время еще не существовали, то нередко случалось, что сгорали целые кварталы

Городское население и Генеральные штаты в 1355— 56–57 годах. — В затруднительные моменты, начиная с Филиппа Красивого, королевское правительство имело обыкновение созывать Генеральные штаты королевства. Филипп Красивый в 1302 году вместе с представителями духовенства и дворянства призвал также представителей главнейших городов. Они и составили собою то, что называется третье сословие. Первые Генеральные штаты поддержали короля против папы Бонифация VIII.