По ту сторону границы (СИ) - Анна Скай

— А теперь объясни, почему мы ночевали в библиотеке? — потребовал Лисенок.

— Это место заколдовано. Его просто нет для мира духов. Лоренс с кем‑нибудь говорил перед уходом? — эта тема интересовала больше.

— С Меснерами, с Шейлой, с Салли. А что?

— Боюсь за него. Он не может видеть духов, — я обхватила колени руками и стала раскачиваться. — Сам умрет и парней погубит. Дурень.

— Он твой друг? — заинтересовался брат.

— Лоренс хороший человек. Лорд к нему очень благоволит, министры и Ангус Меснер уважают и прислушиваются. Никогда от него слова плохого не слышала. А еще, — я запнулась, но продолжила, — он не испытывает ко мне отвращения.

Братик сел ко мне поближе и обнял, положив голову на плечо.

— Почему кто‑то должен испытывать отвращение к тебе?

— Я — урод, — грустно в таком признаваться.

Лисенок посмотрел на меня большими сине — зелеными глазами в обрамлении густых, длинных золотистых ресниц.

— Ты самая красивая, Рити. Киллиан вернет тебе твое личико. Жаль, я еще так не умею. У меня просто не хватает резерва, чтобы исцелять на таком уровне.

Он поднялся и положил мне руки на лицо.

— Хочу попробовать, — объяснил брат свои действия.

Волны тепла шли от его рук. На душе становилось светло и как‑то легко.

Вечером подверглась той же процедуре, но в исполнении друга детства. Киллиан был удивительно сильным целителем, если ему в двадцать шесть лет доверили ученика. Разглядывая свое лицо в зеркало после сеансов, заметила, что шрамы стали менее выпуклыми, как будто начали затягиваться. Общей картины масштабного уродства это не меняло. Четыре страшные линии так и пересекали мое лицо от виска к скуле, но ребята вернули мне надежду.

— Прогуляемся, — предложил мне старший целитель после сытного ужина.

Погода была на удивление хорошей. В воздухе витал аромат прелых листьев, который так присущ северной осени, ветра практически не было, а дождь даже не задумывался над возможностью пролиться на наши непокрытые головы. Мы гуляли узкими тропинками в свете садовых фонарей. Я взяла друга под руку, не ради возможности опереться на сильного мужчину, просто было так приятно чувствовать его рядом.

— Я скучал, — тихо сказал Киллиан. Мы уселись на маленькую белую садовую скамейку с видом на небольшую композицию из почти увядших цветов, камней и кустов.

Посмотрев в его карие глаза, улыбнулась. Улыбка больше не была кривой.

— Я тоже.

— Мне не хватало моей веселой подружки, — мужчина улыбнулся мне в ответ, легонько дернув за прядь волос.

— Мне не хватало моего лучшего друга, — эхом откликнулась я.

Целитель взял мою руку и стал нежно поглаживать пальцами.

— Ты снова можешь иметь детей, — неожиданно сказал он.

— Что?! — я вскочила на ноги, но друг потянул меня обратно.

— Когда первый раз проводил целительный сеанс, провел полное обследование твоего здоровья. И нашел, — он запнулся, потом поднял на меня глаза, полные боли. — Не говори Рею и я не скажу.

— Хорошо, — пробормотала я. Назвать мое состояние шоком было бы преуменьшением. Во — первых, я действительно хотела это скрыть, во — вторых уже и не надеялась еще когда‑нибудь зачать ребенка. Монастырский лекарь сказал, что это невозможно.

— А теперь, моя хорошая, я хочу, чтобы ты все мне рассказала. Я попросил Рея не расспрашивать тебя, попросил дать тебе время.

— Лиа, я действительно не хочу об этом говорить, вспоминать, даже думать не хочу.

— Малыш, — друг нежно погладил меня по голове.

— Сэр, как вы обращаетесь к вашей принцессе, — постаралась перевести все в шутку. Он только невесело усмехнулся и чмокнул меня в нос.

— Это больно и унизительно. Я так его любила, сбежала из дома, отказалась от всего, от друзей, от родителей, от богатства. Он привез меня в Лорск, там мы поженились. Свадьба, — я вздохнула — не такой я представляла свою свадьбу. Просто запись в книге местного старосты. Мы прожили там год, он промотал последние деньги и мы потащились в деревню, где жила его мать. Там поселились в какой‑то халупе. Я в халупе, в деревне. Дура — принцесса. Домой возвращаться было так стыдно, я еще помнила слова отца, о том, что никудышная дочь. А потом он внезапно уехал, нашел работу по сопровождению восточных караванов. А я, я узнала, что жду ребенка, — помотала головой, прогоняя слезы. Не имею права жалеть себя. — Когда он вернулся, его мать сказала, что это не его ребенок, что я потаскуха, она почему‑то всегда ненавидела меня. Он напился и стал меня избивать, я вырвалась и убежала в лес. Там на меня напала пума. Покончить со мной ей помешали братья из монастыря Святого Павла. Ребенка я потеряла.

Я посмотрела на Киллиана, чей взгляд был устремлен во тьму ночи. Одной рукой он все еще сжимал мою руку, вторая лежала на коленях, сжатая в кулак, костяшки изящных тонких пальцев побелели. Мужчина был в бешенстве.

— Лиа, — позвала я его. Он не реагировал. — Лиа. Я сама во всем виновата.

— Ты виновата, что эта мразь подняла руку на женщину? — услышала злой шёпот друга.

— Пожалуйста, Лиа, не надо. Ты не можешь убить человека, получишь откат на себя.

— Плевать, — целитель посмотрел на меня, — я помню тебя, Рити еще той веселой девчонкой. Ты была как маленькое солнышко, светлый, добрый, открытый человек. Когда я увидел тебя несколько дней назад в той темной комнате… Не мог просто поверить, что это ты. Не из‑за шрамов. Ты стала другой. Холодная, скрытная, твоя душа растерзана, твое сердце разбито. Я чувствую твою боль, и Рей тоже. Маленькая моя, — Киллиан обнял меня и прижал к груди. Я слышала, как стучит его сердце, чувствовала его дыхание на моих волосах. — Я убью его, потому что он убил тебя.

Потом, поздно ночью я лежала на диване, слушала посапывание Лисенка, гладила призрака кота, который улегся у меня на груди и думала, прокручивала наш разговор снова и снова. Корила себя за признание. Нельзя было рассказывать Лиа все. Не хочу, чтобы ему было больно, а откат для целителей может быть даже смертелен. Не знаю, почему так, но носители дара жизни, как их называли восточные племена, не могли убивать людей. Даже защищаясь. Как‑то так издревле повелось, что целители всегда были неприкосновенны. Даже разбойники не трогали их. Был бы жив, Ренир, можно было бы попросить его поговорить с Лиа. Хотя упрямый мужчина не будет никого слушать. Во что я ввязала его! Хорошо, что Рей не знает. И никогда, никогда, ни при каких обстоятельствах не узнает. Может, убить Дограна самой? С этой мыслью я уснула. Приснилось мне, что я убиваю рыжего мага. Касаюсь его груди рукой и останавливаю сердце. Красивое лицо белеет, глаза стекленеют…