Поднять Атлантиду - Томас Гриниас

— Как избавиться от триппера, к примеру? — зло парировала она. — Почем ты знаешь, Конрад, может, они просто не смогли на меня выйти, а потому пригласили тебя?

Больнее всего уколола та убежденность, с которой она произнесла эти слова. Причем не в приступе нахальной самоуверенности, а просто походя, как само собой разумеющееся. И, судя по всему, весьма вероятное. К счастью, Конрад вовремя сообразил, что Серена разыгрывает спектакль. Специально для видеокамеры под потолком. Все это время ее немым собеседником и зрителем был генерал Йитс.

— Знаешь, тебя бы надо в музей отправить, — качая головой, заметил он. — Или в Кунсткамеру. Таких, как ты, на свете больше нет.

От ее улыбки растаяла бы полярная шапка.

— Тебя всегда привлекало самое лучшее…

9

Через двадцать четыре дня и шестнадцать часов после открытия

На борту авианосца «Констеллейшн»

Южная Атлантика

— Чтоб ему провалиться! — прошелся по адресу Йитса адмирал Хэнк Уоррен.

Невысокий, крепко сбитый Уоррен с мостика своего авианосца в бинокль следил за размытыми силуэтами кораблей, идущих походным строем. Боевая группа находилась в двадцати милях от побережья Восточной Антарктики, и текущая задача Уоррена заключалась в том, чтобы действовать незаметно вплоть до поступления нового приказа.

С этой целью вся радарно-спутниковая сеть была временно отключена. Допускалась лишь работа средств связи, способных на передачу и прием миллисекундных пакетов в пределах прямой видимости. На палубах выставили дополнительные посты наблюдателей, которым предписывалось обшаривать биноклями предрассветный горизонт на предмет вражеских кораблей или «усов» от перископов подлодок.

Задача состояла в том, чтобы скрытно подвести боевую группу к берегу и неожиданно ударить по противнику. Атомный авианосец по идее предназначен как раз для этого. Да, но где он, этот противник? Пока что Уоррен со своими людьми морозят задницы, а из всех врагов встретились только пингвины.

С другой стороны, не так давно неопознанный самолет подал сигнал бедствия на частоте ВМС США, после чего пропал с радарных экранов. И если сигнал был принят авианосцем «Констеллейшн», то где гарантия, что его не поймал кто-то другой?

Единственное, что адмирал знал точно, так это имя человека, ответственного за текущую абсурдную ситуацию. Сумасшедший генерал Гриффин Йитс. Сумасшедший, но влиятельный и пробивной — и от этого еще более опасный.

Давным-давно, в 69-м, когда Уоррен служил еще в группе антарктического обеспечения, именно на его спасателей вышел зомбиподобный Йитс, проведший сорок три дня в снежной пустыне. Лишь он один выжил из всей команды, проходившей подготовку к марсианской миссии, которая так и не состоялась. Промороженный идиот упорно цеплялся за три небольших контейнера с эмблемой НАСА, ничуть не беспокоясь об оставленных на базе товарищах. Лишь много позднее Уоррен узнал, что контейнеры были радиоактивны. Вполне в духе таких, как Йитс: никого не предупредив, притащить с собой ядерное топливо — и пусть окружающие катятся к черту. «Не стой на пути — перееду» — такой у него лозунг по жизни. Когда Уоррен подал рапорт с жалобой на Йитса, сверху ответили обычными ссылками на закрытость информации, воинский долг и верность присяге.

Вот и сейчас, когда прошло более тридцати пяти лет, а на плечах уже адмиральские погоны, Уоррена до сих пор держат в темноте и неведении, как только дело касается Гриффина. Хоть на стенку лезь. Суток не прошло, как радисты приняли краткий сигнал бедствия от какого-то борта 696, разбившегося при посадке на нигде не значащейся базе. В глазах адмирала вся эта история была просто заляпана отпечатками пальцев Йитса. Словом, на сей раз Уоррен собирался лично проследить, чтобы не в меру резвый генерал вышел наконец на заслуженную пенсию.

— ГАС, контакт! — крикнул старший оператор со своей гидроакустической станции.

— Докладывайте.

На этой утренней вахте стоял сам Уоррен. В конце концов, люди должны помнить, кто их командир. Тем более в нынешней обстановке.

— Надводный объект, сэр! Пеленг два-ноль-шесть, курс на сближение, дистанция тысяча!

— Что?! — разъярился адмирал. — Куда наблюдатели смотрели?!

Он вскинул бинокль и повернулся на юго-запад. Есть. Корабль. Точнее, гражданское судно. На носу надпись — «Арктический восход». И какой-то тип, целящийся в «Констеллейшн» через телеобъектив.

Проклятый «Гринпис»!

— Живо отогнать!

— Слишком поздно, сэр, — рискнул возразить дежурный помощник и робко показал на ТВ-монитор. Кто-то из офицеров включил звук.

— …Мы ведем прямой репортаж из Южной Атлантики, с борта «Арктического восхода», — прозвучал знакомый голос тележурналиста Си-эн-эн. — За моей спиной вы видите авианосец «Констеллейшн», один из самых могучих кораблей в истории человечества. Он находится в прибрежных водах Восточной Антарктики, его миссия покрыта тайной. Хочу напомнить нашим телезрителям, что последнее время в континентальном ледовом щите образовались громадные трещины, угрожающие полным коллапсом.

Неряшливый человечишка, из тех, кто и недели не протянет в учебке Аннаполиса, появился на экране и заявил тоном профессора-всезнайки:

— Мы полагаем, что ускоренное разрушение ледового панциря на этом и других побережьях Антарктиды свидетельствует об опасности продолжающегося глобального потепления…

Профессор уступил место картинке с айсбергом, отколовшимся пару недель назад. Голос репортера сообщил за кадром, что площадь этого ледяного куба превышает две тысячи квадратных миль, его стены вздымаются из моря почти на двести футов, а основание находится на глубине почти тысячи футов.

— А теперь к этому загадочному феномену добавилась новая интрига. Поступают сообщения о несанкционированных ядерных испытаниях, которые Соединенные Штаты проводят во внутренней снежной пустыне Антарктики…

Репортаж Си-эн-эн завершился изображением зловещего профиля авианосца на фоне предрассветного горизонта.

— Допрыгались, — устало вздохнул Уоррен. Через пару минут новость подхватят прочие каналы, станции, телевизионные сети… Разлетится, как дерьмо в вентиляторе. — Чтоб тебе пусто было! — в который уже раз помянул адмирал Гриффина Йитса.

10

Через двадцать четыре дня и шестнадцать часов после открытия

Серена сидела на раскладушке и от нечего делать слушала, как два вентилятора прокачивают сквозь холодный карцер воздух. Плечи девушки передернул озноб, и она сжалась в комок, пытаясь согреться. После встречи с Конрадом уже не получалось, как раньше, бороться с воспоминаниями, и голову захлестнул поток мыслей, крутившихся вокруг того дня, когда они в последний раз были вместе.