Искупление - Джейн Рейб

Дамон не смел подходить близко к рыцарям без приглашения. Дважды он ловил взгляд Френдала, направленный на иву, и подозревал, что помощник командира мог его заметить, несмотря на все предосторожности.

«Как бы сделать так, чтобы они меня заметили? – думал он. – Чтобы они заинтересовались мной…»

Чем больше парнишка об этом думал, тем больше хотел вступить в Орден. Он не желал дожидаться следующей весны и тем более терпеть еще целый год, чтобы стать Соламнийским Рыцарем. Он вообще больше не собирался становиться соламнийцем.

Вновь раздалась барабанная дробь, и снова рыцари выстроились для учебного боя. На этот раз наступающие использовали различное оружие – копья, цепы, булавы, а некоторые даже железные прутья и хитрой формы топоры и алебарды – возможно, изготовленные гоблинами.

«Может быть, они собираются сражаться с армией хобгоблинов и для этого учатся владеть их оружием, – размышлял Дамон. – Славно! – Мысль о битве зажгла в его груди такой огонь, какого он прежде не ощущал. Мальчик почувствовал, что лицо его пылает. Френдал говорил, что они собираются в глубь Найтлунда, и всем известно, что там есть гоблины, хобгоблины, людоеды и тролли. – Может, помощник командира расскажет мне об их планах, если я выгляну и привлеку его внимание…»

Надежду сдуло невесть откуда налетевшим ветром, который сбил жару и смял траву. Ветви ивы у ручья вытянулись до предела и задрожали от усиливающихся порывов.

– Что там…

В следующее мгновение парнишка получил ответ на свой вопрос. Огромная тень накрыла землю, и Дамон почувствовал ком в горле. Он едва дышал, в ушах гремел ток крови. С северо-востока налетел дракон. От его вида мальчика затрясло – и он ничего не мог с собой поделать. В то время Дамон еще не знал, что драконы окружены облаком страха, как воин закован в броню, и могут обращать в бегство целые города. Он мог управлять этим магически наводимым ужасом и сейчас сдерживался, чтобы рыцари в его присутствии чувствовали себя спокойно.

Дамон продолжал дрожать, слезы текли из его глаз. Он спрятался в траве так, чтобы можно было наблюдать за происходящим. Мальчик был так удивлен и испуган, что не мог сдвинуться с места, хотя внутренний голос говорил ему, что это необходимо, приказывая бежать со всех ног и как можно дальше. Дамон сжал челюсти, чтобы зубы не стучали, и впился пальцами в землю.

Дракон был синим; его шкура на солнце выглядела как покрытое рябью озеро, чешуя шевелилась и вибрировала, находясь в постоянном движении. Чудовище сложило крылья и ударило по земле хвостом с силой, заставившей двоих находившихся рядом рыцарей упасть на колени. Лошадиная морда дракона казалась даже элегантной, ярко-желтые глаза с вертикальным зрачком больше походили на кошачьи, нежели на змеиные, и в них светился недюжинный разум.

Верхом на драконе сидел всадник, одетый в пластинчатую броню и тяжелый шерстяной плащ.

Едва соскользнув на землю, он тут же снял плащ и шлем, и Дамон увидел молодого человека лет двадцати с небольшим. «Такой молодой и уже всадник дракона!» – подумал он. Гонец передал командиру рыцарей три свитка, и мальчик отметил, что дракон кивнул пожилому воину, явно в знак почтения.

– Я стану Рыцарем Тьмы, – прошептал он. – Наступит день, и я тоже поеду верхом на драконе!

Дамон слышал истории о Рыцарях Такхизис, всадниках драконов, и множество – о самих драконах, но ни разу до сего дня их не видел. Покрытое синей чешуей чудовище служило рыцарям. Парнишка вспомнил рассказ отца о встрече с бронзовым драконом. Грозный Волк-старший был тогда совсем молодым и путешествовал в Вингаардские горы севернее Брасделя. Отец говорил, что доселе не испытывал подобного страха, такого, что ноги отказывались бежать, и подобного восхищения – когда он наблюдал, как чудовище парит в воздушных потоках выше самых высоких гор, что-то разыскивая.

– Раз увидев дракона, сынок, не забудешь этого никогда.

Дамон теперь точно знал, что не забудет. На всю жизнь он сохранит это в памяти и когда-нибудь тоже расскажет своим детям.

Командир и гонец говорили уже несколько минут. До мальчика доносились только обрывки фраз, но он сумел разобрать слова «Найтлунд» и «Трот» и сообразить, что с наступлением сумерек рыцари снимут лагерь. Внезапно всадник вскочил на дракона. Тот ударил крыльями и вознесся в темнеющее небо.

Дамон наблюдал за улетающим чудовищем, все еще трясясь и плача от испуга, но еще более решительно настраивая себя на то, чтобы стать Рыцарем Тьмы.

Дракон облетел лагерь и взял курс на север, мощно взмахивая широкими крыльями и рассекая ветер. Парнишка не сводил с него глаз до тех пор, пока тот не превратился в точку в небе и полностью не скрылся из виду. Дамон представил себе северную пустыню – он слышал, что синие драконы любят песок и тепло. Теперь парнишка смог подняться с земли и унять, наконец, дрожь. Он умылся у ручья, удивившись, как он успел так перемазаться, не помня себя от страха. Домой Дамон вернулся через несколько часов после заката и пролез через окно в маленькую спальню, которая была у него с братом на двоих.

«Я никогда не буду Соламнийским Рыцарем, как Тренкен Хагенсон. Только Рыцарем Тьмы! И я не буду ждать этого целый год!»

С такими мыслями парнишка, двигаясь тихо, как кот, собрал в заплечный мешок несколько смен белья и сунул в карман две припрятанные стальные монеты. Он хотел попрощаться с братом, но не стал его будить – тогда могли проснуться и родители, а уж они бы точно не выпустили сына из дому или хотя бы попытались сделать это. Затем Дамон прополз на кухню в поисках нескольких персиков – ужин он пропустил, наблюдая за рыцарями, и теперь в желудке было совсем пусто. В последний раз взглянув на стены родного дома, который напоминал ему только о хорошем. Грозный Волк-младший тихо закрыл за собой дверь.

Он слишком поздно понял, что за ним следят, и остановился, но выражение его лица говорило о принятом непоколебимом решении.

– Не останавливай меня, отец. Я должен сделать это. Ты знаешь, такая жизнь не для меня. Я никогда не буду фермером.

Послышался шорох шагов по сухой земле, звук опускающихся, скользящих по одежде рук. Отец глухо прокашлялся. Он стоял позади, в нескольких футах.

– Дамон, Рыцарей Тьмы все презирают, – напомнил он. – Ты – хороший сын и станешь хорошим человеком. Но этот путь ведет в пропасть. Он – не для тебя.

– Рыцари Тьмы совсем не злобные. Я наблюдал за ними, отец. Они восхитительные, гордые люди. – Мальчик повернулся. В сумерках, когда звезды едва проступали на небе, лицо отца было плохо различимо, но Дамон чувствовал, что сейчас оно выражает тревогу и печаль. – Я выбрал свой путь, как когда-то сделал ты, и хочу уйти сейчас. Я должен сделать это.