Самый крутой (Top Dog) - Дуги Бримсон

И оба уставились на четверку ребят, появившихся среди пешеходов на противоположной стороне улицы. Все они были в бейсболках и солнцезащитных очках во избежание проницательных взглядов инфракрасных камер, которые просматривали каждый дюйм улицы.

Ровным шагом они перешли проезжую часть с оживленным вечерним движением, остановились на мгновение перед пабом, после чего один из них распахнул дверь и вкатил что-то внутрь. И тут же городской шум был прорезан истошным криком, заставившим прохожих остановиться и уставиться на происходящее. Но прежде чем кто-либо успел среагировать, четверка была уже на улице, швыряя в окна маленькие металлические канистры, безжалостное содержимое которых вдребезги разбивало стекла и посыпало посетителей шрапнелью осколков.

А когда первые посетители вывалились на улицу, спасаясь от удушающих паров едкого дыма, все четверо разбежались в разные стороны и исчезли. От дыма же не удалось укрыться никому. Ослепляющее и удушающее воздействие С5 не миновало никого, вызвав всеобщую панику.

Билли и Микки наблюдали за происходящим из удобного салона с кондиционированным воздухом:

Билли — с чувством сдержанной гордости, Микки — почти с ужасом.

— Твою мать! — выдохнул он. — Я хотел его только припугнуть.

— Мы ерундой не занимаемся, — ответил Билли, заводя двигатель и отъезжая от поребрика. — Ты хотел, чтобы мы очистили паб, мы его очистили. Что я могу тебе сказать? Это мы делать умеем.

Билли и Микки стояли на крыше многоэтажной автостоянки, тихо курили и смотрели на восточный Лондон. Чистое небо и оранжевый отблеск миллионов уличных огней придавали ему странное очарование, и оба ощущали то редкое чувство удовлетворения, которое испытываешь только тогда, когда находишься на своем месте.

— Знаешь, — задумчиво начал Микки, — мы с тобой хорошо работаем. Думаю, если мы придадим нашему соглашению более постоянную основу, мы сможем проворачивать крупные дела.

Билли, не отвечая, швырнул свой окурок в стену, потом обошел машину и достал из-под коврика номера и отвертку. Вернувшись обратно, он увидел недоуменное выражение лица Микки и улыбнулся.

— Повсюду эти чертовы камеры. Если б я оставил свои номера, уже завтра в моем гараже были бы копы. — Он присел на корточки и начал привинчивать номер. — Так что ты хотел сказать?

— Мне постоянно нужна грубая сила. Билли. Особенно когда она оказывается столь эффективной, как у твоих пацанов.

— Мы берем не силой, а количеством, — откликнулся Билли. — Это безопаснее, более анонимно. — Он встал и обошел машину, чтобы сменить задние номера. Микки последовал за ним. — Если тебе нужно что-нибудь разнести или потеснить какую-нибудь контору, обращайся к нам. Если же речь идет о чем-то другом… тогда, честно говоря, я сомневаюсь, что на это многие согласятся. Если это, конечно, не касается дел Бригады. Просто это слишком стремно.

Микки покачал головой. Он никогда не понимал этой одержимости футболом. С его точки зрения это была бесплодная трата времени и сил. Насилие же было чрезвычайно ценным товаром — им можно было торговать и пользоваться самому.

— Ну что ж, — вздохнул он, — очень жаль. Но я тебе звякну, если наклюнется что-нибудь еще.

Билли закончил привинчивать номера, встал и улыбнулся, вытирая руки тряпкой.

— В любое время. А пока попридержи для меня на крючке Миррена.

— Без проблем. Мои ребята могут ебать ему мозги столько, сколько тебе потребуется. — Микки вынул из кармана конверт и протянул его Билли. — Это твоя половина.

— Твое здоровье, партнер, — ухмыльнулся Билли. Микки посмотрел на собеседника и помедлил, не решаясь задать вопрос, который вертелся у него в голове с самого первого звонка Билли, и наконец произнес его, не в силах преодолеть собственное любопытство.

— Может, ты мне скажешь, зачем это нужно.

— Это личное. Просто личное.

Глава 16.

Вторник, 18 апреля 2000 года, 8.15.

Несмотря на огромное количество воды, вылитое на маленькое деревянное строение, из него продолжали подниматься струйки дыма, свидетельствовавшие о том, что где-то глубоко внутри все еще тлели угли.

Мартин Кук с яростью смотрел на эту картину.

— Сукины дети, — произнес он, обращаясь к одному из пожарных, разгребавшему головешки в поисках упрямых искр. — Выпороть бы их как следует.

Пожарный, соглашаясь, кивнул и с мгновение молча смотрел на собеседника. Он выглядел вполне приличным типом лет шестидесяти, возможно в свое время сделавшим военную карьеру, если судить по его выправке, и уж точно он был не глуп, что доказывал номер «Телеграф», торчавший из его рюкзака. Однако кем бы он ни был в прошлом, все кончилось должностью смотрителя на автостоянке. А теперь он лишился и этого, можно было не сомневаться в том, что какой-то паршивец, не знающий разницы между добром и злом, отнял у него работу. Кто еще мог решиться на такое?

Грэм Хокинс не мог удержаться от улыбки, распаковывая новые униформы и развешивая их у себя в кабинете. Он многое сделал за свою жизнь, хорошего и плохого. Но он никогда еще не испытывал такой гордости. Потому что, несмотря на сомнительность источника финансирования, факт заключался в том, что с этого дня он возглавлял абсолютно новое, дееспособное и легитимное предприятие. Но что еще важнее, если их предположения и расчеты оправдаются, оно должно было приносить вполне приличный доход.

— Ну, что скажешь? — сияя, спросил он. Билли, сидевший на краю стола, неодобрительно передернул плечами.

— Нельзя сказать, чтобы это было от Пола Смита. — С мгновение он смотрел на Хокинса, а потом внезапно разразился хохотом. — Ты бы только посмотрел на себя!

— Ах ты собака! Я тебе покажу, — с кривой улыбкой откликнулся Хокинс.

Билли оттолкнулся от стола и начал более тщательно рассматривать униформы. Не потому, что ему это было интересно, а потому, что он знал, как это важно Хоку. Закончив, он хлопнул партнера по плечу и произнес:

— Ну давай. Я сейчас вернусь. — Он вышел за дверь и тут же вернулся с бутылкой шампанского и двумя стаканами, оставленными в коридоре. — Отличная работа, сынок, — продолжил он, протягивая Хокинсу стакан и открывая бутылку. — За «службу безопасности Святого Георгия». Да благословит ее Господь!

— Твое здоровье! — возбужденно воскликнул Хокинс. — И за наше будущее!

Билли кивнул и, осушив стакан, тут же налил снова, бросив робкий взгляд на своего партнера.

— Как насчет того, чтобы вечерком отметить это дело?

— Я бы с радостью, — вздохнул Хокинс. — Но мне надо позвонить Джули и узнать, как она к этому отнесется. Кто ее знает?

— Хорошо отнесется, — ответил Билли, выдавая желаемое за действительное. — Скажи, что я угощаю. Так какие у тебя на сегодня планы?

Не обращая внимания на двойные желтые полосы, Микки Джеймс остановил машину у обочины и вышел из нее, чтобы купить свежий номер «Ивнинг Стандарт».

Просмотрев ее по дороге обратно, он с удовольствием отметил короткую заметку на второй странице, озаглавленную «Полицейское расследование газовой атаки в пабе», и даже остановился посередине тротуара, чтобы внимательно прочесть ее, пропуская все упоминания полученных травм и удовлетворенно отмечая тот факт, что полиция занималась поисками свидетелей. Средства массовой информации утверждали, что у них не было никаких улик.

Микки дочитал заметку до конца, с лукавой улыбкой вернулся к машине и бросил газету на пассажирское сиденье. «Вторая страница, — подумал он. — Неплохо. Совсем неплохо».

Билли опустил мобильник и позволил себе удовлетворенно улыбнуться. Все шло как нельзя лучше — и дела на стоянке, и с новой фирмой, и даже вчерашняя история с Микки удалась. И ему это понравилось. Не только то, как действовали его ребята, но и реакция Микки. На него это произвело сильное впечатление, вызвав чуть ли ни почтительное отношение к Бригаде. Что никогда не бывает лишним, когда балансируешь в этом мире на грани.

Но больше всего Билли заботила ситуация с Яном Мирреном. Ребята Микки хорошо с ним работали, и Билли уже испытывал чуть ли ни жалость к бедняге, особенно учитывая то, что, согласно последнему сообщению, только что полученному им по телефону, его положение должно было существенно осложниться.

Однако в действительности Миррен получал по заслугам. И только Билли мог избавить его от проблем, Сложность заключалась лишь в том, чтобы решить, когда и как нужно сделать первый шаг. Он ненадолго задумался, потом передернул плечами и взял трубку телефона.

— Твою мать, — вслух произнес он. — Лучше, чем сейчас, не придумаешь.

Трейси Смит уже так давно работала на Яна Миррена, что и припомнить не могла, сколько именно. И за все это время она никогда не видела его таким удрученным, как в последние дни. Сначала она относила это за счет предстоящего рождения его первой внучки, но девочка благополучно появилась, а положение не изменилось. А когда она утром сообщила ему о пожаре на стоянке на Кингз-стрит, он побелел как полотно. Это ее довольно сильно удивило, и она в своей обычной откровенной манере спросила его, что происходит, добавив, что ни одна проблема не стоит таких переживаний. В конце концов, ему было уже пятьдесят восемь лет.