Все люди, как люди. Книга 1 - Яна Павлова

о приличиях. Он готов принести вам свои извинения, - встала и выдала существенный пинок бравому бойцу ореховской бригады.

-Великодушно прошу простить меня, - правильно начал говорить Вася, но сбился, - короче, подпоручик, не со зла я, давай это обмоем и забудем.

И вытащил, гад такой, из-за пазухи бутылку коньяка. Ржевский заметно оживился.

-Учитывая ваше недавнее прибытие в Россию - извиняю, - и потер руки, принимая от Васи кружку с коньяком.

-Значит так, - вмешалась я, - выпить разрешаю только ради примирения, и знакомства. В дальнейшем никаких выпивок!

Удивительно, но возражений ни от Васи, ни от военных, ни от других разведчиков не последовало.

-Сергей Семенович, - обратилась я к Ржевскому, - а за что вас разжаловали? Простите, если это бестактный вопрос...

-Да отчего же? Расскажу, - он с удовольствием откусил огурец, с хрустом его прожевал и выдал, - Я на карнавал вырядился печкой. Сделал фигуру из картона, в трубу просунул голову, а ниже пояса у меня оказались спереди затоп, а сзади отдушник, на которых я честно написал: «Не открывайте печку, там угар». Да куда там, - усмехнулся улан. - Конечно, все хотели поскорее открыть, а открыв, видели мой голый зад и другие мужские достоинства. Смеху было, да вот только военное начальство не оценило и разжаловали меня в подпоручики.

Весь сдерживаемый смех прорвался наружу. Ржевский, мама дорогая, все анекдоты про него - правда! Подпоручик был неуловимо похож на своего киношного героя в исполнении Юрия Яковлева, правда, моложе и не такой высокий, да еще усы побольше и волосы не кучерявые.

Отсмеявшись я задала следующий вопрос.

-Простите, господа офицеры, а как вы попали в плен?

- Наш полк дислоцировался в Вильно, - начал рассказ Ржевский, - когда Буанопарт переправился через Неман город впал в панику. Ужас и растерянность были повсеместными. Вся светская толпа в сопровождении более тысячи обозов эвакуировалась атаманом Платовым из города по дороге на Минск через Новогрудок. Армия тоже выходила походным маршем. Ха, выходила, - сам себя поправил подпоручик, - бежали как зайцы. Впустили наполеонову гидру в Россию-матушку. Ночью встали на бивак. Зажгли костры да повалились спать. И я завернулся в плащ и заснул. Проснулся будто от звука детской хлопушки. Трап-та-та-тап! – раздавалось вокруг; а я как был заспанный, так и сел. Красное солнце вставало над полем рядом с дорогой. Я видел, как, прислушиваясь к наступившей тишине, приподымаются на локтях солдаты. Трап-та-та-тап! – раздалось опять, и тут уже вокруг стали вскакивать, мгновенно очнувшись от утренней дремы, ветераны австрийской и турецких кампаний – они узнали этот звук!

Подпоручик Ржевский так ярко описывал события - я как будто видела все наяву.

- Тут я заметил, как охваченные медвежьей болезнью побежали справлять нужду к опушке леса солдаты. Приходилось слышать об этой унизительной реакции тела на страх перед боем, но в себе я ощутил лишь постыдную тошноту. "Французы! В колонну, к атаке стройсь!" - услышал команду и понял - настиг нас авангард наполеоновской армии. В поднимавшемся от Свенты тумане, впрочем, не было видно ни зги. Нашему полку дано было приказание идти на рысях по дороге. Эскадрон объехал пехоту и батарею, также торопившуюся идти скорее, спустился под гору ближе к реке. Лошади взмылились, люди раскраснелись...Ядро, с шипением взрывая землю, прыгнуло совсем рядом с моей лошадью. Меня сбросило, и еще одно ядро легло рядом, последнее, что помню кровь из ушей пошла. Очнулся уже в плену. Нас много там было, взятых в том бою. Познакомились вот с штабс-капитаном, еще со многими. Решили бежать. Сарай, где нас держали не сильно и охраняли, выдавили заднюю стенку и ушли. А потом разбежались в разные стороны. Мы с Иван Николаевичем и еще несколькими офицерами решили пробираться в Москву. Долго скрывались по лесам, еду в деревнях просили, а то и воровали. Неделю назад мы отправились за провиантом со штабс-капитаном и нас опять взяли в плен.

-В задачу моего подразделения, - начал свой рассказ Арнаутов, - входил подрыв складов продовольствия и уничтожение мостов через Вилию. Но мосты сжечь не успели, а дальше мой рассказ в точности повторит сказанное Сергеем Семеновичем, а тем лишь отличием, что нас окружили и мы сдались. И вот благодаря вам мы снова на свободе.

-И готовы сражаться вместе с вами! - браво закончил Ржевский.

-Сражаться - это хорошо. Только у нас из оружия пока только домашний сельскохозяйственный инвентарь, - выдала я и поймала изумленные взгляды мужчин. На помощь пришел Вася.

-Это командир по-научному выражается, а по-простому - топоры, да вилы.

-Надо еще одну вылазку организовать, - с ходу предложил Ржевский, - и желательно захватить французскую форму, тогда можно по их тылам рейд учинить и обозы их почистить.

Сидели мы долго, говорили и обсуждали дальнейшие планы и как дальше будет развиваться военная кампания. Ох, как хотелось им все рассказать, но я сдерживала себя. Все должно идти так, как должно. «Делай, что можешь, с тем, что имеешь, там, где ты есть.», кажется так говорил Теодор Рузвельт. Попробую последовать мудрому совету. А захмелевший подпоручик Ржевский тихонько запел.

Один еще денек, И здесь меня не будет, Навеки расстаюсь Я с милой стороной, Навеки, может быть, Мой друг меня забудет, И мне осталось жить Надеждою одной Один еще денек!

Глава 20

-А барышня вашу походную знает, - вдруг выдал Андрей обращаясь к штабс-капитану, - пионерную! Я помню, она её барским гостям пела.

Вот отбить бы тебе память, Андрюша. И тут до меня дошло - вот почему "клич пионера - всегда будь готов!" не вызвала такого уж фурора среди господ, здесь, как оказалось, тоже есть пионеры.

-Это что же за песня такая? - удивился Арнаутов.

-Новая, - хмуро ответила я, - я потом спою, а то мы сейчас весь лагерь разбудим.

Партизанская жизнь начинала налаживаться, Ржевский и Василий занялись военной подготовкой крестьян. Мы со штабс-капитаном решили на перешейке поставить что-то типа бороны с острыми кольями, которую при приближении неприятеля караульные могли легко поднять. А еще установили сигнализацию с помощью колокольчиков, снятых с коров. Удивили меня французские солдатские ботинки. Они были на одну ногу и очень крепкие. Как сказал Степан - из вывороченной телячьей кожи.

-Нашим бы солдатам такие, а то в сапогах многие ноги стирают на марше, ежели портянки плохо накручены, - посетовал Арнаутов.

-Да многое бы надо поменять в нашей