Анабиоз - Юлия Шолох

прямо на руки. Митяй подхватил её и тут же поставил обратно на ноги.

Тася задумалась.

— Ну ладно. — Сказала она. — Вынуждена признать, что ты не врёшь.

— А ты думала, я вру?

— Нет, конечно. — Тася тяжело вздохнула. — Просто это… это же так классно! То, что ты умеешь. Ты же крут, Митяй. Ты это понимаешь?

Он снова улыбнулся, и та-ак посмотрел.

— А у тебя есть девушка? — Спросила Тася.

Улыбка с его лица резво сползла.

— Нет.

— Никто не остался на Земле тебя ждать?

Он пожал плечами, мол, ответил же уже.

— А у тебя кто-нибудь остался там, в прошлом? Извини, если напомнил. — Спросил Митяй.

— Разве что брат. — Тася вздохнула. — Больше ни родных, ни друзей. А брат вот такой был… скотина он был, чего уж там. Хоть и брат. Будь у него власть, как у этого вашего Саблезуба, он показал бы всем, где раки зимуют! Всех бы построил! Уж он бы меня не упустил. И про тебя бы раньше узнал, чем ты ногой на его планету ступил. Ну, образно говоря.

— Ах вот оно что!

— Что?

— Да я всё думаю — почему ты так к Саблезубу спокойно относишься? Хотя его все опасаются, и не напрасно. А ты просто с таким уже сталкивалась.

— Сталкивалась… Много лет рядом жила. — Тася улыбнулась через силу. — Столько всего было, и не пересказать. Но мне всё равно жаль, что его больше нет. Всё-таки брат.

— Понимаю.

— А я не понимаю, как он меня отпустил. Он же… скорее позволил бы мне умереть. Нет, я допускаю, что он хотел меня заморозить. Но только чтобы хранить у себя в кладовке. Чтобы я точно никуда больше не сбежала. А куда-то отправлять меня в дальний космос… Это всё так странно.

— Возможно, на Земле мы сможем найти какую-нибудь информацию о том, что именно с тобой произошло.

— А как? — Тася уставилась на него, как на последнюю надежду.

— Ну, когда родственников погружали в анабиоз, всегда оставляли им какое-нибудь послание. Памятные вещи… не знаю. Вернёмся — проверим. Возможно, брат тебе что-нибудь оставил. Может, что-то станет понятно.

— Вот теперь я хочу вернуться ещё больше. — Вздохнула Тася.

Они немного помолчали, говорить больше никому не хотелось.

Вскоре они ушли спать.

Глава 6. Лодка

Утром Тасе пришлось распрощаться с платформой. Та даже не включилась, мигнула только пару раз красными огоньками и умерла.

Тася стояла над ней и вздыхала. Там её и застал Митяй. Подошёл, хрустя листьями.

— Не грусти. Она прожила долгую, хорошую жизнь. Принесла много пользы. Её любили и будут помнить, хотя она больше и не с нами.

Тася взглянула на него с укоризной, но не выдержала и рассмеялась.

— Ладно, ладно. Если ты обещаешь её помнить и похоронить с почестями, я обещаю не рыдать и не причитать ближайшие три дня.

— Три дня? — Ужаснулся Митяй. А потом ещё больше. — Похоронить?!

— Ну не можем же мы её просто бросить здесь вот так — как какой-то ненужный хлам!

— А что ты предлагаешь?

В его голосе прорезался интерес. Тася взглянула на него и подумала, что он как-то ожил. Глаза горят, улыбка мягкая. Какой-то более открытый. Он стал ещё лучше. Тася вздохнула — кажется, она вот-вот влюбится.

А почему бы и нет? Она пятьсот лет пролежала в коробке, как мороженая селёдка! Пятьсот лет провела впустую! Имеет право наслаждаться жизнью. Тем более, неизвестно, сколько там этой жизни осталось.

— Предлагаю хотя бы забросать её листьями. Чтобы никто не нашёл.

— Это ладно.

И вот они забросали неподвижную платформу сухой листвой и мхом, Тася сорвала пару ярких грибов и положила сверху вместо памятника. Получилось мило.

А потом они снова пошли вперёд. Теперь, когда платформы не было, Тасе приходилось самой тащить передатчик. А он был неудобным — что-то вроде лампы с тяжёлым основанием и острым верхом. Хорошо хоть не в руках тащить приходилось — Митяй сделал ей что-то вроде рюкзака. Из сока листьев, очень вонючего. Но зато получился кусок резины, которую он разрезал на части и связал. И вот он, пожалуйста — рюкзак с лямками, чтобы вешать на спину. Удобно.

Так они и шли. Два дня пролетели быстро и скучно, и они всё шли, шли. И… вышли из джунглей. Причём резко. Вот ещё ствол джунгабаса, со всех сторон обросший грибами, а стоило его обойти, как впереди уже просто лес с открытым небом.

— Это как? — Спросила Тася, показывая вперёд. — Это что? Ты же сказал — месяц.

— Это не знаю как. — Митяй нахмурился, огляделся. И слева, и справа — джунгли были везде, и заканчивались так же резко. При этом граница была ровной — ни обломков, ни следов пожара. Как будто джунгли сами вдруг решили перестать дальше разрастаться.

Митяй покачал головой.

— Кажется, они стали меньше по площади.

— А сверху разве не видно?

— Откуда?

— Ну, вы же сверху смотрели на планету? Перед тем как сесть.

— Я смотрел, конечно… Но не обратил внимания. Много других, знаешь ли, забот было.

Тася снова посмотрела вперёд.

— И что теперь?

— Да ничего. Пойдём дальше.

Собственно, другого варианта не было, поэтому они передохнули и пошли дальше.

Тася надеялась, что в обычном лесу идти будет легче, и, в общем, так и случилось. Или это после прыжков по джунгабасам показалось. А вот что ей не понравилось — так это грибы. Колонии разноцветных огромных грибов — они исчезли.

— А тут не будет грибов? — Спросила она, когда пришло время устраиваться на ночёвку.

— Почему не будет? Будут. Но не такие огромные, конечно. Здесь другие грибы, больше похожие на земные.

Тася расстроилась, но признаваться в этом не спешила. У Митяя, похоже, и без того было над чем подумать. Он не сказал, но этот момент, ну, что джунгли стали гораздо меньше по площади, его немало встревожил. Теперь он часто смотрел на небо, как будто хотел увидеть там того, кто за все эти происшествия несёт ответственность.

— Может, планета стала меньше? — Пошутила Тася утром, когда они собирались выходить. — Сжалась в размерах? И мы придём к Лужам уже завтра?

— Не стал бы на это рассчитывать. — Ответил Митяй, но всё же улыбнулся.

Ответа от его команды до сих пор не было. Они знали, что когда передатчик получит послание, сработает звуковая команда и загорится крошечный огонёк на верхушке прибора. Знали, но всё равно постоянно проверяли, не пропустили ли его.

Этим днём они вышли к первой речке, которую увидела на планете Тася. Широкая, мелкая, с прозрачной водой — она издалека пахла