Продавщица 4: А с платформы говорят… - Анна Наумова

подруга. — Да ты пей, пей чай-то! Специально для тебя заварила! Олей зовут Артемкину зазнобу, симпатичная такая, курносенькая, на Веру нашу немножко похожа. Ты представляешь, она тоже из «понаехов», как и мы с тобой, а городок, откуда она родом — в пятидесяти километрах от нашего. У нас даже кое-какие общие знакомые имеются! Артем ее уже знакомиться приводил. Я его выбор одобрила. Она, знаешь, такая: с виду молчит, а потом как скажет что-нибудь — и всегда к месту! Прямо как Вера наша. В общем, если парень мой ушами не прохлопает, то будет за ней, как за каменной стеной. Правильной дорогой она его по жизни будет вести. Такая девушка ему и нужна.

— А Тимоша? — полюбопытствовала я, уминая второй кусок безумно вкусной шарлотки. Надо же, казалось бы, только недавно мы с Лидой шли под руку по широкому проспекту города Москвы, и она, не стесняясь, вовсю разглагольствовала о своих матримониальных планах, уча нас с Верой, где стоит искать выгодную партию. А теперь счастливая многодетная мама заботится о будущем уже своего сына…

— А что Тимоша? Живет, не булькает, рановато ему еще с девочками гулять, — подруга с удовольствием переключилась на рассказ о втором сыне. — В школу ходит с удовольствием, нравится ему учиться. Безобразничает иногда, конечно, как все пацаны, не без этого. Дымовуху тут устроил из гидроперита и фиксажа… В сугроб с гаражей с пацанами прыгал, хорошо хоть палец только сломал на ноге, ничего серьезного. Потом петарды самодельные пускал, чуть без руки не остался, сорванец эдакий… Ну да хорошо, что хорошо все закончилось… Андрюха с ним вовремя воспитательную беседу провел, надеюсь, дошло. Записала его в кружок радиотехники, пусть там паяльником под присмотром работает, а не петарды во дворе взрывает. Теперь все вечера там пропадает, есть куда энергию выпускать…

Вспомнили и мы наших старых знакомых.

— Юрец-то наш, ловелас заводской, попался в итоге, настигло его возмездие, — не без удовольствия констатировала Лида. — Он же после Зины, которую обрюхатил, к Ниночке нашей стал клеиться, маленькая такая, помнишь? А к той нежданно-негаданно братья из солнечного Тбилиси заявились, проведать. Увидели, как Юрец ее зажимать пытался у общежития, и знатных люлей навешали. Юрец потом еще пару недель раны зализывал. Пацаны с завода видели, как его мутузили, но вмешиваться не стали. И поделом! Ну да Бог ему судья, черного кобеля не отмоешь добела… Андрюха его на днях встретил в метро, поболтали немного, говорит, остепенился вроде, на другой завод перешел. С нашего-то его за аморалку поперли… А, слушай! Чуть не забыла! Попугая-то нашего помнишь?

— Какого попугая? — не поняла я поначалу. — У вас же канарейка только!

— Какого-какого попугая? — передразнила меня Лида. — Леньку этого, ну то бишь, Лео который! Ну с которым я до Андрюхи встречалась. Он все там же живет, на Кутузовской.

— Да? — нарочито удивленно переспросила я, не желая говорить подруге кое-какие подробности. — Я и забыла уже про него. Если бы ты не сказала, наверное, и не вспомнила бы. Ну и как он?

— Да никак! Я же еще до родов к Катерине забегала, которая в комнате возле кухни в общаге жила. Виделись по старой памяти. Она недалеко от Кутузовской набережной тоже теперь живет. Вышла когда-то за москвича, очень удачно. Посидели мы с ней вечерком, пообщались, а на обратном пути, когда к метро шла, я и встретила этого мажора… Полысел, пополнел чуток, но все так же считает себя неотразимым.

— А он узнал тебя? — испугалась я. Нет, при встрече бывший Лидин ухажер произвел на меня не то чтобы положительное, скорее, нейтральное впечатление. Однако мне показалось, что он все же сделал некие выводы, и с женщинами стал обращаться лучше.

— Может, и узнал, — равнодушно пожала плечами Лида, поправляя платьице. — Да мне как-то фиолетово! По барабану, то есть. Я мимо прошла и даже не обернулась. Знаешь, мне кажется, что все это было не со мной. Я так рада, что наша старенькая Зинаида Петровна тогда меня через тебя вразумила…

Я улыбнулась, кивнула и, разумеется, не стала рассказывать Лиде ни о том, что прошлой зимой, наведавшись к ней домой, застала там убитого горем мужа, ни о том, что устроила собственное расследование и лично пришла в дом на Кутузовской набережной, где мы когда-то лихо отплясывали под иностранную музыку, и меня кружил в танце мой тогдашний жених Ваня, известный в кругах стиляг под именем «Джон». Тогда я, прождав несколько часов и жутко замерзнув, все-таки встретила постаревшего ловеласа. Мне нужно было с ним поговорить. Надо отдать Леониду должное: он дал мне хорошую зацепку, которая впоследствии помогла мне в поисках пропавшей подруги. Поэтому я на него не злилась. Что было, то прошло.

— А девочки?

— Девочки? Дай вспомнить! Сколько лет-то прошло! Ну Наташка, из соседней комнаты которая, помнишь, сухари еще в халате всегда с собой носила и крошки со стола в руку собирала? С блокадного Ленинграда у нее привычка осталась! Она начальником цеха давно уже работает, по профсоюзной линии ее активно двигают. С нуля карьеру сделала, считай! Глядишь, лет через пять и директором завода станет! Башковитая она и пробивная, все у нее, думаю, получится! Еще кого помнишь? А, Леночка, рыженькая такая, пухленькая, за военного вышла, на танцверанде познакомилась. Укатила с ним в далекий Хабаровск, к тиграм. Ее благоверного в военную часть туда служить лейтенантом отправили. Он на четвертом курсе училища учился тогда, уже предполагал, что отправят его, куда Макар телят не гонял. Поэтому специально на танцы ходил невесту искать. В тайге-то тяжело одному, без женщины… Я тебе, кстати, говорила, что танцверанды — отличная площадка для знакомства, правда, только в теплое время года. Моя теория работает! В общем, переписывались мы с ней несколько лет, потом как-то все заглохло: дети, заботы… Надо бы хоть с Новым Годом ее поздравить попозже, что ли, а то нехорошо вышло. Ну про Веру ты все знаешь. Колись, устроили вечер воспоминаний, а, и мне косточки перемыли? — и подруга весело толкнула меня в бок. — Да не боись, я не в обиде. Очень хорошо у меня сложилась жизнь, и не без твоей помощи, Дашутка! Век я тебе обязана!

— Устроили, — не стала отпираться я и взяла еще один кусок шарлотки.

* * *

Заболтавшись с давней подружкой, я и не