Семь лепестков зла - Галина Романова

– Не будет, Иванцов, ни кофе, ни утра, – Альбина холодно улыбнулась ему в лицо. – Сам же видел мои глаза. Нет, неправильно. Ты их почувствовал, потому что было темно. Потому что было темно…

Сейчас она его выгонит, как то сразу понял он. Он извинился. Она как будто приняла его извинения. Кофе угостила. Взгляд темный, холодный. И вообще она напружинена вся, как перед прыжком. Готовится его выставить и уже без всяких возражений с его стороны.

Что делать? Применить на деле теорию сестрицы? Попробовать пробудить в ней интерес к себе, служа ее интересам?

– Послушай, Альбина, – начал он медленно, заметив, что она начала приподниматься с жесткой табуретки. – Там было темно, ты помнишь, да?

– Там – это там?.. – Она неопределенно кивнула себе за спину, поняв, о чем он. – Да, темно. Во всяком случае, достаточно темно для того, чтобы ты сумел рассмотреть выражение моих глаз.

– А достаточно темно, чтобы ты сумела рассмотреть, кто сидел за рулем? – небрежно, даже слишком небрежно обронил Иванцов.

И поперхнулся последним глотком кофе, настолько непредсказуемой оказалась реакция Альбины на его, казалось бы, пустой вопрос.

– Почему ты так спросил, Иванцов?!

Она отпрянула от стола, опершись лопатками о боковую стену холодильника, лицо побледнело, на лбу и висках высыпал пот. Губы сделались сизыми.

– Что с тобой? – Он, честно говоря, перепугался.

– Почему ты так спросил?! – громко, с визгом, повторила она и хлопнула ладонью о стол.

– Да потому что я лично не видел! Чего истерить? – Он тоже заговорил чуть громче.

– И я… И я не видела!

Она боком выбралась из за стола. Сделала шаг, второй, потом замерла посреди кухни, отстраненная, пустая, с ледяным, не видящим ничего перед собой взглядом. Она его пугала. И подойти – не подойдешь: либо погонит, либо подкруткой какой нибудь на лопатки уложит. И участие следовало в то же время проявить. А как?

– С тобой все в порядке? – спросил Иванцов и на всякий случай тоже встал из за стола и подошел к ней ближе. – Эй…

Она молчала, стоя с опущенной головой и поникшими плечами. Слабая, беззащитная, безвольная. Не знал бы ее лично, так бы и подумал.

– Альбина! – Иванцов осторожно взял ее за плечи, никакой реакции. – Альбина, что случилось? Я же… Я же просто спросил и…

– А если за рулем был не он, а кто то еще? – вдруг зашептала она быстро-быстро и вдруг уткнулась лбом ему в грудь. Горестно всхлипнула. – Вдруг его кто то вез, а потом просто взял и устроил это все?!

– Аварию?

– Да!

– А кто это мог быть? – Он едва заметным движением привлек ее к себе, сдвинул руки с ее плеч на спину и начал медленно поглаживать.

– Не знаю! Я ничего не знаю! И чем больше думаю об этом, тем больше ничего не знаю! – Она заплакала.

«Иванцов! – это он себе орал в оба уха, но не слушал. – Иванцов, прекрати использовать случай себе во благо! Нельзя, когда она такая, нельзя! Она сейчас очнется от тяжелых дум, отпрянет, по лицу даст, и правильно, между прочим, сделает. Нельзя стоять и дышать ею, трогать ее осторожно, но так, что чувствуешь всю. Нельзя!!! Остановись, скотина!!!»

Что делать? Оторваться невозможно. Он дышал через раз, так его волновала ее близость. Что делать?

И он снова вспомнил про старшую мудрую сестрицу.

– Альбина… Кое-кто считает, что в этой аварии много странного и…

– Ага, ты так считал, приплетая меня, – перебила она его, и ее левая рука, скользнув ему за спину, стукнула его по лопатке. – Надо же было додуматься! Алиби с меня затребовать на момент его гибели! Умник!

– Я же извинился. – Он говорил, но ухитрялся при этом трогать ее висок губами, это походило и на интимный шепот, и на поцелуй одновременно. – И та версия и не версия была вовсе, а так… мыльный пузырь.

Ее мокрая щека терлась о грубую вязку его нового свитера, и он был совершенно счастлив. А когда ее вторая рука пролезла под его рукой и легла ему на вторую лопатку, он готов был плакать вместе с Альбиной.

– Пропала его сумка с аппаратурой, – вдруг выпалил он, вовремя вспомнив.

– Откуда знаешь? – Она замерла, спина вытянулась в струну, дыхание сделалось едва ощутимым, и лишь сердце колотилось, как бешеное. – Откуда ты знаешь?! Об этом не было информации в сводках и вообще…

– Из газет, – нехотя признался он. – Сестрица моя очень уважает всякую бульварную прессу, просвещает.

– Как думаешь, наши?

– Да ладно!

– Может, кто до них успел пошарить? Такое бывает.

– Бывает, но… Но от машины мало что осталось, сомневаюсь, что кофр уцелел бы!

Он ездил смотреть на место аварии, потом на стоянку, куда притащили груду металла, бывшую когда то автомобилем. Он еще подивился тогда степени разрушений. Какой кофр там мог уцелеть, если он там был вообще?

– Может, его там не было? – высказался он вслух и решил отступить.

Альбина понемногу успокаивалась. Сейчас она очнется, сразу заледенеет, сделается неприступной. И не простит ему ни своей, ни его слабости. Надо было отступить первому, хотя, видит бог, он сейчас сделал бы кое что другое.

Он довел ее до дивана, усадил, накрыл пледом и вернулся в кухню. Теперь он сварит кофе. И ей не помешает, и ему ой как надо. Вымыл чашки, всыпал по ложке сахара, разлил кофе и вернулся к ней.

– Пей. Это я сварил, значит, жить будешь, – Иванцов улыбнулся ее заплаканным глазам. – И вот что я тебе хотел сказать, Парамонова… Ты можешь рассчитывать на меня.

– В чем? – буркнула она в чашку, отпивая крохотными глоточками.

– Во всем! Собралась разбираться в этой истории, я рядом. Одна не смей!

– Хм-мм… Чего это? – Она потерла краем пледа лицо, вдохнула, выдохнула, сдувая прядки со лба. Допила кофе, вернула ему чашку. – Вкусно, спасибо… Так чего мне одной то не сметь, Иванцов, который теперь мачо?

К ней вернулся ее надменный прохладный тон, прокладывающий между ними сотню миль. И поверить в то, что она пять минут назад прижималась к его груди зареванным лицом и позволяла ему себя обнимать, было невозможно.

Ладно, переживет. Он переживет и дождется.

– А который теперь мачо запрещает тебе лезть одной туда, где возможны неприятные сюрпризы.

– На предмет?

– Ну вот представь… – Он задумался, теория сестрицы, конечно, хороша, но дальше надо самому. – Вдруг эта авария и впрямь была подстроена? Что получается?

– Его убили, получается, – грустно закончила за него она.

– Да. Его убили… допустим. За что и почему?

Иванцов наморщил лоб, изо всех сил старательно изображая работу мысли. На самом деле его размякшему взволнованному организму теперь было ни до чего. Девушка путала ему все карты, сбивала его с толку. Даже такая вот – растрепанная, с зареванным несчастным лицом, в простенькой домашней пижамке.

– Если его аппаратура и впрямь пропала, и он ее не продал, не отдал за долги, и ее не утащили гаишники, то…

– То у него ее украли, – закончил за нее Иванцов, надо было вставлять хотя бы по слову, иначе какой из него помощник? – Вопрос – когда? Еще есть вопрос: что он делал в проулке возле дома Рыковых? Наблюдал? За кем? Следил? За кем? Брал интервью? У кого? Почему он выехал оттуда на такой скорости?

– Да?

– И был ли это он?

– Да!!!

Она выдохнула это с таким жаром и взглянула на него с такой благодарностью, что Иванцов тут же решил сегодня же свою сестрицу премировать. Что она там просила у него недавно: хлебопечку? Не вопрос, дорогая! Сегодня и самую лучшую!

Нет, ну понимает она все же эти всякие женские штучки, слов нет, – понимает. Если бы не ее совет, он уже с час колесил бы по городу, выставленный непокорной красавицей. А так позволено было много прежде недозволенного.

– Вот, посмотри, – Альбина выдернула из под подушки блокнот. – Я тут набросала.

«Не бери!!! Не смей трогать этого, Иванцов!!!»

Это снова он сам себе орал в оба уха. И снова не слушал, молча листая ее записи.

«Это же такая фигня!! Это же, идиот, беспросветная темень! Глуше глухарей не случалось в твоей практике! Надеешься переспать с ней, если станешь помогать? А если ничего не получится? А если поймешь, что ей никто, кроме покойного журналиста, не нужен? А если, болван, она тебя близко к себе больше не подпустит?!

Что брови хмуришь? Не нравится, что прочел? Надеялся на что то другое? Так она уже два месяца всем плешь проедает своими доводами. Что, ты думал, измениться могло?!»

– Значит, ты считаешь, что все началось с Рыковой? – Он захлопнул блокнот и со вздохом вернул его Альбине. – Но ведь была экспертиза, Альбина. Установили, что…

– Да знаю, знаю, Сергей. – Она недовольно поморщилась, впервые за сегодня назвав его по имени. – Все отмахнулись! Всем было удобно!

– Но улик никаких не было! И повторная экспертиза подтвердила и… – Он запнулся, увидав, что она обиженно нахмурилась. Развел руками. – Ну не знаю.

– И я не знаю. Но уверена, что Влад возле того дома оказался не случайно. – И тут же вспомнила: – Интервью он брать не мог. В доме было темно. На наши звонки никто не ответил. Романа с Рыковой у него тоже быть не могло.