Пишущая судьбы - Влада Крапицкая

"Боже, я вела себя как дурочка. Он серьёзный человек, а я по сравнению с ним семилетний ребёнок. И как он ещё терпел мои выходки? Нет, он точно не простит мне расстройство желудка. Но с другой стороны, после того, что было перед его отъездом, он не должен распускать руки. Я даже готова попросить прощение за свою выходку. Хорошо хоть не стала заставлять его кричать принести туалетную бумагу" — внутри всё похолодело от этих мыслей.

Но самым неприятным было читать светскую хронику. Заметок о Всеволоде было немного, но мне хватило указания на то, что он входит в сотню самых завидных и богатых женихов России, а также пары фотографий с какой-то вечеринки, на которых он был, со своей девушкой Ингой.

Видеть его в деловом костюме было непривычно, но смотрелся он потрясающе. "Да уж, подлецу всё к лицу" — подумала я, рассматривая снимки.

А его девушка, безусловно, была красавицей — с каштановыми волосами, длинноногая, с идеальной фигурой и миловидным лицом, и я почувствовала себя деревенской простушкой, по сравнению с ней.

"Теперь ясно, почему он разозлился, когда я упомянула Ингу" — в одной из заметок было сделано предположение, что они вскоре могут пожениться и Всеволод, по-видимому, не хотел посвящать её в тонкости нашего договора. "Такая красотка вряд ли простит ему измену, и он специально произнёс её имя с отвращением, чтобы сбить меня со следа". Внимательно рассмотрев девушку и отметив, как она холено и стильно смотрится, а потом, подойдя к зеркалу и внимательно посмотрев на себя, я решила встретить Всеволода во всеоружии. "Подкрашусь, сделаю себе приличную причёску и одену что-нибудь женственное. Он привык к ухоженным девушкам, а я выгляжу как пацанка. Может хоть мой внешний вид спасёт меня от расправы. Вряд ли он растает, но может хоть постесняется применять физическую силу, увидев меня, скажем в каком-нибудь лёгком сарафанчике. Я даже готова хлопать ресница и с обожанием смотреть ему в рот, только чтобы он не кричал и не злился на меня".

Ложась спать, я уже и не знала, что мне думать и чего ожидать — прочитанное о Всеволоде впечатлило меня и испугало.

Весь следующий день я занималась генеральной уборкой, чтобы хоть как-то скоротать время и репетировала речь, которую скажу Всеволоду, когда он приедет. "Здесь главное и не унизиться и дать ему понять, что я готова признать, что была неправа, прописывая ему расстройство желудка".

На третий день, проснувшись с утра и отойдя от кошмара, я позавтракала и вывела Хана на луг, а потом залезла в шкаф, чтобы выбрать себе одежду. Вокруг сердца уже сжалось ледяное кольцо, и чем ближе был день приезда Всеволода, тем больше я нервничала, не зная чего ожидать.

Перемерив половину гардероба, я остановила свой выбор на лёгком, шелковом сарафанчике голубого цвета, но когда крутанулось перед зеркалом, и низ раздулся в виде колокола, тут же его забраковала. "Нет, надо выбирать что-то такое, что тяжело задрать. Уж если он действительно решит меня выпороть, пусть помучается, получая доступ к моей пятой точке".

В конце концов, я выбрала светлый льняной сарафан, пошитый по фигуре и, погладив его, повесила на дверцу шкафа. "Четырнадцатого числа накрашусь, распущу волосы и буду изображать жалость. Вернее и изображать её не надо, потому что мне на самом деле жалко, что я так поступила с ним".

Надев шорты и майку, я вышла в большую комнату и, громко включив музыку, критично осмотрела свои руки. "Да уж моя бывшая маникюрша в обморок бы хлопнулась, увидев мои ногти сейчас. Надо ими заняться".

Устроившись в кресле возле окна и поглядывая на долину, я занималась маникюром и подпевала магнитофону. Неожиданно с улицы раздался какой-то непонятный звук и я, убавив громкость, услышала, как возле дома остановилась машина.

"Кого там ещё принесло?" — недовольно подумала я и, поднявшись, подошла к окну, которое выходит во двор. Выглянув и увидев выходящего из машины Всеволода, я растерялась. "О Боже! Мне точно крышка! Сегодня двенадцатое, а он должен был приехать к четырнадцатому. Значит, ему очень не терпелось проучить меня!".

Захотелось где-нибудь спрятаться, но я понимала, что это глупо. "Вообще тогда буду выглядеть как идиотка. Расплата неминуема, и надо хоть переодеться".

Но я успела добежать только до дверей спальни, как за моей спиной раздался елейный голос:

— Мелкая пакостница! Вот я и вернулся. Помнишь, что я тебе обещал? — развернувшись, я увидела, как Всеволод расстёгивает ремень и вытаскивает его из пояса джинсов.

— Даже не думай! — угрожающе сказала я и начала отступать в спальню. — Тронешь меня хоть пальцем, и я сама тебе устрою "райскую" жизнь.

— Да? А я тогда тебя снова поучу уму-разуму, — не спеша приближаясь ко мне, ответил он.

— Я ведь могу и Инге позвонить и рассказать о нашем договоре и том, что ты здесь делал!

— Телефон тебе дать? — зло прищурившись, спросил он.

От его тона мне стало страшно и, обойдя кровать, я схватила с тумбы настольную лампа и подняла её вверх.

— Только подойди ко мне!

— Я предупреждал тебя? Предупреждал! Дал обещание, что проучу тебя ремнём, если ты меня не послушаешь? Дал! Так что лучше поставь лампу на место. Ты делаешь только хуже себе, — посоветовал он, обходя кровать.

— Всеволод, мы взрослые люди, и такими методами выяснять отношения глупо, — дрожащим голосом ответила я, а сама в этот момент продумывала, как бы сбежать из спальни.

— Неужели? Значит, ты резко решила спать взрослой, после детской выходки? — колко спросил он и протянул ко мне руку.

Бросив в него лампу, я увернулась от руки и вскочила на кровать, чтобы обойти его и выбежать из спальни. "Главное выбраться отсюда!".

Но этому не суждено было случиться. Всеволод схватил меня за ногу, и я плюхнулось лицом в матрас.

— Вот ты и попалась птичка! — самодовольно произнёс он, и притянул за ноги к себе.

— Не надо было доставать меня, — пытаясь вывернуться, крикнула я. — И я пожалела, что так сделала, честно! Я хотела предупредить тебя, но у меня не было твоего номера! Отпусти, пожалуйста!

— Ну уж нет! Ты у меня за всё ответишь! — с усмешкой ответил он, бросая ремень на кровать.

Перехватив мои руки, он поставил меня на ноги, а потом сел на кровать и дёрнул меня на себя. Ещё через мгновение я уже лежала поперёк его коленей лицом вниз.

— Всеволод, ну пожалуйста! Мне честно очень жаль, что я так сделала! — жалобно сказала я, и предприняла ещё одну попытку вывернуться.

Он перехватил моё туловище правой рукой, полностью обездвижив меня, и я почувствовала, как он стягивает с меня шорты и оголяет ягодицы.

— Только дотронься до меня пальцем! Всю жизнь будешь об этом жалеть! — завизжала я.