Видение неравенства: От Французской революции до конца Холодной войны - Бранко Миланович

"Богатства народов", главной целью автора которого было раскрыть принципы, ведущие к материально более богатой жизни. e

Мы начинаем понимать возможное единство целей "Теории нравственных чувств" и "Богатства народов". В долгосрочной перспективе мир сопереживания невозможен без достижения достаточного материального благосостояния. Поэтому мир "Богатства народов" "естественно" стоит на первом месте: он закладывает материальный фундамент для мира "Теории нравственных чувств". Возможно, можно даже сказать, что при наличии материальных основ процветания вполне оправданно, что в "Теории нравственных чувств" богатые подвергаются лишь насмешкам. Нам не нужно слишком настаивать на несправедливости доходов богатых людей, если все мы достаточно обеспечены; мы можем ослабить бдительность и просто улыбаться глупостям миллиардеров.

Выводы

Какие ключевые моменты из книги Смита "Богатство народов" нас интересуют? Их шесть. Во-первых, процветание самого многочисленного класса (рабочих и крестьян) является показателем экономического успеха государства. Во-вторых, в передовых обществах высокая заработная плата и низкая отдача на капитал. В-третьих, многие высокие доходы приобретаются обманным путем, и поэтому богатые не могут претендовать на моральное превосходство. В-четвертых, условия, обеспечивающие экономическое процветание, те же, что и условия, обеспечивающие справедливость доходов. В-пятых, существует неявная теория распределения доходов, согласно которой рента и зарплата растут по мере развития общества, а прибыль и процентные ставки падают, так что общее неравенство, вероятно, уменьшается, хотя и ценой большей концентрации доходов на вершине (домовладельцы становятся богаче). В-шестых, и это очень важно, как результат конкретной теории распределения доходов Смита, капиталисты не должны быть допущены к управлению государством, поскольку их экономические интересы противоположны интересам общества.

Прежде чем завершить эту главу, я считаю важным выделить три аспекта мировоззрения Адама Смита, которые выходят далеко за рамки взглядов на распределение доходов, рассматриваемых в этой книге, но которые помогают объяснить, как его работы используются сегодня. Учитывая, что это не будет характерно для последующих глав, зачем предлагать этот более широкий взгляд на Смита? Просто потому, что из всех представленных здесь авторов Адам Смит оказал самое большое влияние на экономику, и это влияние проистекает из многих частей его работ, а не только из тех, которые связаны с эволюцией заработной платы, прибыли и ренты.

Первый аспект, который следует подчеркнуть, - это критическое отношение Смита к богатым и тому, как они нажили свое богатство, и особенно часто высказываемое им мнение о том, что интересы бизнесменов настолько противоречат интересам общества, что им нельзя позволять навязывать свои узкие и своеобразные интересы остальным. Это не просто "левоцентристский" Адам Смит, чьи многочисленные цитаты мог бы с легкостью повторить Берни Сандерс, не заметив, что они принадлежат одному из основателей политической экономии. Это Адам Смит, который очень близок к так называемой "социалистической" критике капитализма в современных Соединенных Штатах.

Во-вторых, хотя Смит скептически относился к богатым, он так же скептически относился и к большому правительству. Его вера в систему естественной свободы заставляла его с подозрением относиться к мотивам тех, кто, прикрываясь общими интересами, пытается поступиться своими собственными. Таким образом, Адам Смит выступал за минималистское правительство, которое он ограничил тремя функциями: защита от внешней агрессии, отправление правосудия, общественные работы и народное образование (для повышения общего уровня знаний и, в конечном счете, улучшения экономики). Он добавил и другие отдельные случаи, когда правительство должно действовать, но почти все они носили регулирующий характер и были направлены на ограничение сговора и монопольной власти. Функции правительства у Смита значительно меньше, чем у любого современного капиталистического государства. В широком смысле его государственные функции могли потребовать расходов в размере около 10 % ВВП, то есть примерно треть или четверть того, что тратят современные правительства в развитых капиталистических странах. Следовательно, они требовали бы гораздо более ограниченного, хотя и мягко прогрессивного (как предлагал Смит), личного налогообложения. Именно на Смита часто ссылаются экономисты свободного рынка и средства массовой информации. Это действительно настоящий Смит, но это только часть Смита. Правые экономисты редко упоминают антикапиталистического и левого Смита.

Третий аспект работы Смита, который важно подчеркнуть, заключается в том, что, хотя он и считал систему естественной свободы и свободной конкуренции наилучшей системой для повышения благосостояния людей, он ясно осознавал, что такая система вряд ли когда-либо будет достигнута на практике. Идеальное состояние естественной свободы и свободной конкуренции можно использовать в качестве мерила для оценки достижений реального мира, но ожидать его воплощения в жизнь нерационально. Этот реалистичный Адам Смит, как мне кажется, не проявлял бы особого терпения или интереса к абстрактным экономическим схемам, включая анализ общего равновесия и многие довольно сложные следствия из такого анализа. В лучшем случае Смит мог бы счесть их полезными теоретическими упражнениями, но, скорее всего, они попали бы в категорию (выражаясь его терминами) "декоративных", но не "полезных" знаний, не заслуживающих особого внимания экономистов и политиков.

Именно эти три одинаково важные, но сложные черты Смита затрудняют включение его работ в современный политический и экономический дискурс. В обществе, которое идеологически разделено и очень хорошо осознает это разделение, признание вклада мыслителя, которого, с точки зрения сегодняшнего дня, можно трактовать как левого, правого или очень прагматичного, становится трудным, а возможно, и невозможным. Именно по этой причине Смита цитируют и используют выборочно.

a можно резюмировать позицию Смита, сказав, что он не считал, что у американских колонистов были экономические основания для отделения (несмотря на многие ограничения, наложенные метрополией на их торговлю, с которыми Смит был не согласен), но также не считал, что у них были моральные или этические основания против отделения.

b Напомним, что это меньше, чем неравенство во Франции в то же время, как отмечалось в главе 1.

c С негативной стороны можно утверждать, особенно в марксистском контексте, что овеществление западной и даже более узкой британской классовой структуры XVIII и XIX веков ограничивает возможность взглянуть на другие, незападные общества, не пытаясь всегда найти в них трехчленную классовую структуру, определенную Смитом, Рикардо и Марксом.

d Как отмечалось в главе 1, Кесней также критиковал мнение о том, что бедняки будут работать, только если их заставит голод. В этом вопросе, как и во многих других, Кесней и Смит были согласны.

e Мы видим здесь то же соответствие моральных аргументов и экономической эффективности, которое было заметно в критике высоких процентных ставок: высокие проценты плохи не только потому, что позволяют очень богатым жить, не работая, но и потому, что они являются характерной чертой отсталого общества.

 

Глава 3. Рикардианский выигрыш. Давид Рикардо и отсутствие компромисса между справедливостью и эффективность