Операция "Ловец Теней" (СИ) - Март Артём

Упершись коленом ему в спину, я принялся выламывать сержанту правую руку.

Тот зашипел от боли.

— П-падла… — просипел он. — П-пусти…

— Еще сантиметра три в сторону, — сказал я, — и сустав из плеча выйдет. Ясно тебе?

— Пошел к черту…

— Ну как знаешь…

— Селихов! Остановись! — кинулся ко мне было капитан, но я остановил его самым злобным взглядом, на который только был способен.

Вакулин застыл на месте, нахмурился. В глазах его блеснула растерянность.

— Два… Сантиметра… — я потянул руку Соколова выше.

Тот не удержался и замычал от боли:

— М-м-м-м… Хватит… Хват-и-и-и-т!

Я отпустил. Встал. Соколов с трудом перевалился на спину. Его грудь высоко вздымалась, пока он пытался продышаться.

— Вы можете, — сказал я наблюдающим за нами с Соколовым сержантам, — можете и дальше тут сидеть. Вас никто не тронет. Не хотите помогать — не помогайте. Хотите доложить о случившемся? Давайте. Но только завтра утром, когда вас выпустят из бани.

Сержанты молчали. Лицо Барсукова все еще ничего не выражало.

— А можете, — продолжил я, — выполнить свою боевую задачу. Выполнить то, за чем вы и пришли на Шамабад. Решать вам.

Проговорив это, я обернулся. Подошел к Вакулину и протянул ему руку.

— У тебя специфические методы, товарищ старший сержант. Я б даже сказал, не уставные, — сказал тот укоризненно и вернул мне панаму с подсумком.

— Я знаю. Зато действенные, — ответил я, а потом вышел из бани.

Когда они согласились с доводами старшего сержанта Селихова, их выпустили из бани.

Соколов, чья гордость оказалась серьезно уязвлена Селиховым, выходил последним. Рука у него страшно болела в плече. Настроение было не к черту.

«Падла, какая, а? Ну он у меня попляшет, когда все кончится», — думал Соколов, щурясь от яркого солнца. Глаза после десяти часов заточения отвыкли от дневного света.

— Стройся! — приказал Вакулин.

Сержанты построились.

— Равняйсь! Смирно! — продолжил Вакулин. — Значит так. Действовать будем следующим образом…

Вакулин коротко объяснил сержантам, что от них требовалось. Задача оказалась похожей на ту, что и так у них была. Но появились и отличия. Правда, некритические.

— Вольно. Разойдись.

И они разошлись.

— Дима… — подошел к нему Антон Барсуков и тихо, вполголоса заговорил: — ты давай, не выкидывай чего. Когда все кончится, делай с этим Селиховым, что хочешь. Я и пальцем не пошевелю. Но сейчас — не сметь. Понял меня?

Соколов злобно уставился на Барсукова. Буркнул:

— Понял.

А потом они разошлись. Соколов направился за здание заставы, к старому колодцу, чтобы умыться ключевой водой.

— Сержант Соколов, — окликнул его вдруг Лазарев.

Соколов замер. Обернулся, а потом стал по струнке.

Лазарев, опершийся о стену здания заставы и скрестивший руки на груди, стоял под навесом Шишиги. Потом он выпрямился, одернул китель. Медленно направился к Соколову.

— Я слышал, что было в бане. Такое поведение старшего сержанта Селихова недопустимо, — сказал он. — Согласен?

— Так точно, товарищ капитан, — хрипловато отчирикал Соколов.

— Я напишу рапорт на Селихова, когда все закончится. Пусть в отряде знают, какая неуставщина, в добавок ко всему, тут творилась.

Соколов ничего не ответил.

— Или… — внезапно хмыкнул Лазарев. — Мы можем поступить иначе.

Соколов, смотревший не на капитана, а прямо перед собой, приподнял брови. А потом посмотрел Лазареву прямо в глаза.

— Иначе, товарищ капитан? — проговорил он немного удивленно.

— Верно. Иначе. Если ты, конечно, на это решишься.

Глава 13

Ночь была темная и почти глухая. Здесь, на советско-афганской границе, и вовсе могла бы быть полнейшая тишина. Если бы, конечно, не Пяндж, шумевший под Красными Камнями.

Небо было ясным. Ясным, а еще звездным.

Тарик Хан поправил капюшон на голове. Уставившись в небо, он заметил, как белым прочерком мелькнула таи падающая звезда. Мелькнула и тут же исчезла, будто бы ее никогда не существовало.

Да-а-а. Не такого поворота событий ждал Тарик Хан.

До последнего командир «Призраков» пытался провернуть «операцию» по-тихому. Без привлечения всех сил и средств, что имелись у него в распоряжении здесь, на границе.

Без прямого риска для жизни всего личного состава «Призраков». Как говорится, «малыми группами».

«Две попытки — и обе провальные», — подумал Тарик Хан.

Причем провалы обеих операций отразились на «Призраках» не лучшим образом.

Тарик понимал — советы уже достаточно знают о том, что же затеяли «Призраки». Судя по характеру действий разведки противника, они осведомлены и о «Пересмешнике».

Последнее, впрочем, Тарика не сильно удивляло. Наивно было полагать, что операция останется в полнейшем секрете, когда враг, которому они противостоят, этот «Советский Медведь», так силен. Когда с той стороны работают ГРУ и КГБ.

Тарик понимал, что вся игра теперь сводится к тому, кто будет действовать быстрее: Пакистан или же Советский Союз.

Хан полагал, что Пакистан.

Тарик Хан глянул на Захида Хайдера — радиста, присевшего у советской трофейной рации Р-105М.

Молодой радист, носивший позывной «Змей», прижимал к ушам гарнитуру. Слушал.

Тарик его не перебивал. Он терпеливо ждал, что же молодой радист сможет узнать. Хотя они и так уже знали достаточно много.

«Призраки» знали о том, что на заставу «Шамабад» прибыло новое командование. Знали, что это командование достаточно неопытное и молодое. А еще знали, что у него, у этого командования, возникли определенные трудности с управлением заставы.

Разведчики «Призраков» не один день скрытно перемещались по приграничной территории. Они следили, наблюдали за советскими войсками. Слушали их радиопереговоры.

Тарик знал, что недавно с заставы сняли усиление. Знал, что почти треть бойцов, причем опытных, демобилизовались, а на их место пришли зеленые желторотики.

Знал, что именно это и заставило нового начальника сократить наряды в количестве бойцов, чтобы использовать всех оставшихся солдат второго года службы. Размазать их тонким слоем по участку границы в надежде прикрыть его.

Знал так же, что разведчики несколько раз замечали укрупненные наряды пограничников, передвигавшихся по пограничной тропе скрытно, а еще бессистемно.

И все же нередко эти укрупненные наряды занимали место неподалеку от маячков-излучателей. Было ли это случайностью или же советы что-то знали о маячках, Тарик не знал.

А когда он не знал, то предпочитал трактовать свои сомнения в худшую сторону.

«Если они размещали свои секреты рядом с маячками, — подумал Тарик, — значит, они наверняка что-то знают. По крайней мере, это стоит держать в голове».

Сейчас, в настоящий момент, «Призраки» разместились на всем протяжении участка Шамабада. Малые группы по три-четыре человека засели тут и там, готовые в любой момент приступить к исполнению боевой задачи.

Всего таких групп было пять. Разумеется, не считая самой многочисленной, из семи человек, которую возглавлял лично Тарик.

Возглавлял, но не должен был. По крайней мере, если бы не «Он».

Когда Тарик заметил две тени, спускавшиеся вниз по травянистому холму — обратной стороне «Красных Камней», — то нахмурился.

— Железный Шер возвращается, — кисловато проговорил «Скальпель», лежавший на земле за спиной Тарика Хана.

Хан обернулся. Его черное от маскировочного грима лицо казалось зловещим. Только глаза блестели в темноте. Блестели, словно злые звезды.

«Скальпель» глянул на Тарика. Расслабленное лицо санитара вдруг напряглось. Он вынул изо рта травинку, которую пожевывал все это время. Отбросил ее в сторону.

— Всем быть наготове, — хрипловатым, грубым голосом тихо проговорил Хан. Потом обернулся к «Змею». — Сержант, ты что-нибудь слышишь?

— Нет, сэр, — покачал головой «Змей», а потом снова вслушался в динамики рации, стараясь выцепить что-то полезное на радиоканале советских пограничников.