Тени былого - Джорджетт Хейер

– Думаю, ты нашел удобный предлог. Леон едет с тобой?

– Как ты говоришь, Леон едет со мной.

– А я хотел еще раз попросить, чтобы ты отдал его мне.

Герцог обмахнулся веером, держа его по-женски.

– Я не могу допустить подобного. Это было бы верхом неприличия!

Хью уставился на него.

– Что означают твои слова, Джастин?

– Неужто ты дал себя провести? Боже, Боже!

– Будь добр, объясни!

– А я-то уверовал в твое всеведение! – вздохнул герцог. – Ты опекал Леона восемь дней и все так же не распознал его уловки, как в ту минуту, когда я представил его тебе.

– Ты хочешь сказать…

– Я хочу сказать, мой милый, что Леон – это Леони.

Давенант развел руками.

– Так ты знал!

– Я? Я знал с самого начала. Но вот ты?

– Примерно после первой его недели здесь. Я надеялся, что ты не догадываешься.

– Ах, мой милый Хью! – Плечи Эйвона задрожали от смеха. – Ты считал меня таким простаком! Прощаю тебя только потому, что ты вернул мне веру в свое всеведение.

– Мне и в голову не приходило, что тебе это известно! – Хью быстро прошелся по комнате. – Ты отлично притворялся!

– Как и ты, мой милый. – Эйвон вновь принялся обмахиваться веером.

– Но с какой целью ты допустил, чтобы маскарад продолжался?

– А ты с какой, о достойнейший Хью?

– Меня пугала мысль, что ты узнаешь правду! Я надеялся забрать этого ребенка у тебя.

Его светлость улыбнулся медлительной улыбкой, почти закрыв глаза.

– Веер прекрасно выражает мои чувства! Я должен расцеловать Марчу руки и ноги. фигурально выражаясь. – Он томно покачивал веер.

Давенант свирепо посмотрел на него, раздосадованный его безмятежностью. Потом не выдержал и рассмеялся.

– Джастин, прошу, убери веер! Раз ты знаешь, что Леон – девушка, как ты поступишь? Прошу, отдай ее мне…

– Мой дорогой Хью! Вспомни, тебе всего лишь тридцать пять, и ты совсем еще зеленый юнец. Это было бы неприлично! Ну а мне… мне уже за сорок. Я дряхл, а потому безобиден.

– Джастин… – Хью подошел к нему и коснулся рукой его плеча. – Может быть, ты сядешь, и мы обсудим все спокойно и разумно.

Веер замер.

– Спокойно? Неужели ты воображаешь, что я буду кричать на тебя?

– Нет. Не шути, Джастин. И пожалуйста, сядь.

Эйвон направился к креслу и опустился на его ручку.

– Когда ты волнуешься, мой милый, то становишься похожим на вспугнутую овцу. И совершенно неотразимым, поверь мне.

Хью сжал дрогнувшие губы и сел напротив герцога, который протянул руку к столику на паучьих ножках и поставил его между собой и Давенантом.

– Ну, я более или менее обезопасился. Продолжай, Хью.

– Джастин, я не шучу…

– О, мой дорогой Хью!

– …и хочу, чтобы ты тоже был серьезен. Да убери этот чертов веер!

– Он ввергает тебя в гнев? Если ты набросишься на меня, я буду взывать о помощи. – Однако он сложил веер и зажал его в ладонях. – Я весь внимание, любовь моя.

– Джастин, мы с тобой друзья, так? Так давай хоть раз поговорим прямо.

– Но ты же всегда говоришь прямо, милый Хью, – прожурчал герцог.

– Ты был очень добр… да-да, я согласен!.. с юным Леоном. Ты разрешал ему многие вольности с тобой. Иногда я просто тебя не узнавал, Думал… но не важно! И все это время ты знал, что он девушка.

– По-моему, ты начинаешь путаться, – заметил Эйвон.

– Ну, пусть не он, а она. ТЫ знал, что она девушка. Почему ты позволил ей и дальше притворяться? Что тебе в ней?

– Хью… – Эйвон постучал веером по столику. – Твоя мучительная тревога вынуждает меня спросить, а что тебе в ней?

Давенант брезгливо поморщился.

– Бог мой, ты считаешь, что забавно шутишь? Что до меня, то я заберу ее у тебя хотя бы ценой собственной жизни.

– Это становится интересным, – заметил Эйвон. – Каким образом ты заберешь ее у меня и с какой стати?

– И ты спрашиваешь? Я никогда не подозревал в тебе лицемера, Джастин.

Эйвон развернул веер.

– Если бы, Хью, ты спросил, почему я разрешаю себе терпеть тебя, я бы не сумел ответить.

– Мои манеры ужасающи, я знаю. Но я привязался к Леону, и если я допущу, чтобы ты завладел ею при его невинности…

– Хью! Хью!

– Ну, пусть ее невинности! Если я допущу это…

– Остынь, мой милый! Если бы я не опасался, что ты его искалечишь, то одолжил бы тебе мой веер! Мне будет разрешено изложить мои намерения?

– Я только этого и хочу!

– Сам я об этом почему-то не догадался бы. Странно, как человек способен ошибаться. И даже как способны ошибаться два человека. Ты удивишься, услышав, что я полюбил Леони.

– Ничуть. Она ведь очень красива.

– Напомни мне при случае, чтобы я научил тебя презрительной усмешке, Хью. У тебя она получается слишком подчеркнутой, становится всего-навсего гримасой. А надо лишь чуть-чуть искривить губы. Вот так. Но вернемся к теме. Ты все-таки удивишься, услышав, что я не думал о Леони как об очень красивой девушке.

– Ты меня изумляешь!

– Уже много лучше, мой дорогой. Ты способный ученик.

– Джастин, ты невозможен! Это не предмет для шуток!

– Разумеется! Ты видишь во мне… строгого опекуна.

– Не понимаю!

– Я увезу Леони в Англию, где помещу под крылышко моей сестрицы, пока не подыщу какую-нибудь почтенную тактичную даму, которая станет дуэньей при опекаемой мной мадемуазель Леони де Боннар. И вновь веер выразит мои чувства. – Веер описал в воздухе сложную кривую, но Хью даже растерялся от изумления.

– Твоей… твоей опекаемой! Но… почему?

– Ах, моя репутация! – скорбно произнес герцог. – Каприз, Хью, каприз.

– Ты будешь обходиться с ней как с дочерью?

– Да, как с моей дочерью.

– И долго ли? Если это только каприз…

– Вовсе нет. У меня есть причина. Леони меня не покинет до тех пор… скажем, до тех пор, пока не обретет более подходящего дома.

– Пока не выйдет замуж, имеешь ты в виду?

Тонкие черные брови внезапно сошлись на переносице.

– Имел я в виду не это, но пусть так. Из всего этого следует, что Леони будет в такой же безопасности под моей опекой, как была бы… под твоей, скажу я, поскольку лучшего уподобления не нашел.

Хью встал.

– Я… ты… великий Боже, Джастин, ты шутишь?

– Насколько мне известно, нет.

– Ты правда говоришь серьезно?

– Мне кажется, ты немножко оглушен, мой милый.

– И даже еще больше смахиваю на овцу, – отозвался Хью с быстрой улыбкой и протянул руку. – Если ты сейчас говоришь честно, а, по-моему, это так…

– Ты мне льстишь, – прожурчал герцог.

–…то ты поступаешь…

– …как никогда прежде не поступал.

– …поступаешь чертовски хорошо.

– Но ведь тебе неведомы мои побуждения.

– А ведомы ли они тебе? – негромко сказал Хью.