Тени былого - Джорджетт Хейер

Глава 8

ХЬЮ ДАВЕНАНТ ИЗУМЛЕН

Неделю спустя после отъезда Эйвона в Сомюр Хью Давенант сидел в библиотеке, пытаясь развлечь совсем приунывшего Леона шахматами.

– С вашего разрешения, мосье, я бы сыграл в карты, – вежливо сказал Леон в ответ на вопрос, чем бы ему хотелось заняться.

– В карты? – повторил Хью.

– Или в кости, мосье. Но только у меня нет денег.

– Мы будем играть в шахматы, – твердо сказал Хью и расставил на доске фигуры из слоновой кости.

– Слушаюсь, мосье. – Про себя Леон считал Давенанта немножко помешанным, но, если он пожелал сыграть в шахматы с пажом своего друга, противоречить ему не следовало.

– Как вы думаете, мосье, монсеньор скоро вернется? – незамедлительно спросил Леон. – Беру вашего слона, – добавил он, что и сделал, к большому удивлению Хью. – Маленькая ловушка! А теперь – шах! .

– Действительно! Я что-то невнимателен… Да, по-моему, монсеньор вернется очень скоро. Попрощайся с ладьей, дитя мое.

– Я этого и ждал. А теперь я двину пешку вперед. Вот так!

– Много шума из ничего, petit. Где ты научился играть? Шах!

Леон закрылся конем. Играть ему не хотелось.

– Не помню, мосье.

Хью пристально посмотрел на него.

– У тебя поразительно короткая память, дружок, как по-твоему?

Леон взглянул на него из-под ресниц.

– Да, мосье. Это… это очень грустно. И поберегите ферзя. Вы не следите за ходами.

– Разве? Твой конь пропал, Леон. Ты играешь очень неосмотрительно.

– Да. Потому что я азартен. Правда, мосье, что на следующей неделе вы нас покинете?

Хью скрыл улыбку при этом хозяйском «нас».

– Совершенно верно. Я отправляюсь в Лион.

Рука Леона нерешительно застыла над доской.

– Я там никогда не бывал, – заметил он.

– Да? Но у тебя еще достаточно времени для этого.

– Да я вовсе не хочу туда! – Леон хищно взял беззащитную пешку. – Я слышал, что в Лионе много всяких запахов, а люди там не очень хорошие.

– И ты туда не поедешь? Что же, пожалуй, ты прав. Что это? – Хью повернул голову и прислушался.

Снаружи донесся какой-то шум, а затем лакей распахнул дверь, и в библиотеку медленно вошел герцог. Столик, шахматная доска и фигуры полетели во все стороны. Леон стремительно вскочил со стула и бросился к ногам Эйвона, забыв про этикет и умение себя держать.

– Монсеньор! Монсеньор!

Над его головой Эйвон встретился глазами с Давенантом.

– Он сумасшедший. Прошу тебя, Леон, успокойся.

Леон в последний раз поцеловал его руку и встал.

– Ах, монсеньор, мне без вас было так плохо!

– А я даже не подозревал, что мистер Давенант жесток с младенцами! Как поживаешь, Хью? – Он неторопливо подошел к своему другу и коснулся его протянутой руки кончиками пальцев. – Леон, вырази свой восторг от моего лицезрения, подобрав шахматы. – Он подошел к камину и встал спиной к огню. Хью последовал за ним.

– Хорошо съездил? – спросил Хью.

– Весьма поучительная неделя. Дороги во Франции просто поразительны. Леон, разреши мне привлечь твое внимание вон к той маленькой пешке под креслом. Очень неблагоразумно пренебрегать пешками.

Хью посмотрел на него.

– Что, собственно, это означает?

– Всего лишь совет, мой милый. Из меня вышел бы превосходный отец. Моя философия почти не уступает философии Честерфилда[45].

Хью засмеялся.

– Честерфилд – блистательный собеседник.

– Чуть утомительный. Да, Леон? Что еще?

– Я принесу вино, монсеньор?

– Мистер Давенант тебя недурно вышколил. Нет, Леон, вина ты не принесешь. Надеюсь, никаких недоразумений не было, Хью?

Леон испуганно взглянул на Давенанта. Раза два между ними происходили небольшие стычки. Хью улыбнулся ему.

– Его поведение было безупречным.

Его светлость заметил и взгляд, и ответную успокаивающую улыбку.

– Счастлив услышать, это. А теперь нельзя ли мне услышать правду?

Леон поднял на него серьезные глаза, но промолчал. Хью положил ладонь на плечо Эйвона.

– Ну, иногда мы немножко спорили, Аластейр, И все.

– И за кем осталась победа?

– В конце концов мы заключили компромисс, – торжественно объявил Хью.

– Очень неразумно. Тебе следовало бы настоять на безусловной капитуляции. – Он взял Леона за подбородок и поглядел прямо в синие смешливые глаза. – Как следовало бы и мне. – Он ущипнул упрямый подбородок. – Верно, дитя?

– Быть может, монсеньор.

Карие глаза прищурились.

– Быть может? Это еще что? За одну коротенькую неделю ты совсем вышел из повиновения?

– Нет, ах нет! – Ямочки Леона стали глубже. – Но я очень упрямый, монсеньор. Иногда. Но конечно, я всегда буду заставлять себя делать то, что вы пожелаете.

Эйвон отпустил его.

– Я тебе верю. – неожиданно сказал он и махнул рукой на дверь.

– Полагаю, спрашивать, куда ты ездил, бесполезно? – заметил Хью, едва Леон вышел из библиотеки.

– Разумеется.

– А также куда ты собираешься теперь?

– Нет, на это я, пожалуй, могу ответить. Я еду в Лондон.

– В Лондон? – удивился Хью. – А мне казалось, ты намеревался пробыть здесь несколько месяцев.

– Неужели, Хью? У меня никогда не бывает намерения. Вот почему маменьки прелестных дочек смотрят на меня столь неодобрительно. Но меня вынуждают отправиться в Англию. – Он вытащил из кармана изящный веер из куриной кожи и открыл его.

– Кто и что тебя вынуждает? – Хью взглянул на веер и нахмурился. – И что это за новая прихоть?

Эйвон вытянул руку с веером.

– Именно это я себя и спрашиваю, милый Хью. Он поджидал меня здесь. Его прислал Марч, который умоляет меня… – Он извлек из того же кармана сложенный лист бумаги и, подняв лорнет, начал читать вслух кудрявые строчки. – Умоляет… а, вот оно! «Посылаю тебе эту очаровательную безделку, одну из тех, которые, даю слово, сейчас здесь вошли в такую моду, что все мужчины, уповающие блистать в свете, пользуются ими и в жару и в холод, а посему теперь мы соперничаем с дамами в этом искусстве. Умоляю тебя, не пренебрегай им, дражайший Джастин. Он прелестно расписан, как ты видишь, и был заказан у Джеронимо именно для тебя. Позолоченные палочки должны тебе понравиться, во всяком случае, я так надеюсь». – Эйвон поднял глаза от письма и осмотрел веер – черный с золотым узором, золотыми палочками и кисточками. – Так нравится он мне или нет? – вздохнул он.

– Глупое щегольство, – резко ответил Хью.

– О, бесспорно. Тем не менее он даст Парижу тему для разговоров. Я куплю для Марча муфту. Горностаевую. Теперь ты видишь, что мне необходимо незамедлительно вернуться в Англию?

– Чтобы подарить Марчу муфту?

– Всенепременно.

– Думаю, ты нашел удобный предлог. Леон едет с тобой?