Боец 4: лихие 90-е (СИ) - Гуров Валерий Александрович

Делать нечего, Юра такое заявление подал, оказался безработным. А когда рассказал об этом девушке своей, то натолкнулся на удивительную реакцию: она нехорошо изменилась в лице, заявила, что нищий ухажер, а тем более муж ей не нужен, отчего может собирать барахло и выметаться. Диалог происходил на территории барышни.

От этих слов он испытал сильное душевное волнение, а так как собеседники употребляли и находились оба подшофе, то оба эти фактора вылились в такой удар пудового кулачища по столу, что вся посуда подпрыгнула, что-то и полетело на пол.

— А-а, сука подзаборная! — прорычал отставной нефтяник, — так тебе только деньги надо было от меня⁈

— А на хрена ты мне без денег, без работы, х…епутало огородное⁈ — визгливо возопила пролетарская Джульетта. — Вали отсюда, сейчас ментов вызову, скажу — избил! Живо сядешь по хулиганке!..

Как бы ни был взбешен Юра, угрозу он воспринял всерьез. В то, что возлюбленная сможет насрать по жизни от души, приходилось верить. Он напоследок обматерил «царицу своего сердца», услышал в ответ примерно то же, и ушел, так долбанув дверью, что вдоль дверного косяка треснула штукатурка.

А после этого он и сорвался в штопор.

— Да ведь, блин, — бурчал он, — организм-то, сука, у меня какой?.. Пью, пью, а все не бухой, только злой, да как будто сумерки вокруг, хотя б и полдень был. Мать, конечно, слегла с давлением, а я, дурак…

Выяснилось, что живет он с пожилой матерью, отца давно нет.

— Таксистом был, — вздохнул Юра. — Погиб в аварии. Иной раз старые друзья еще приходят, помогают. У них взаимовыручка ого какая!..

— Это точно… А ты что туда не пошел? Всегда при деле.

— Не-е… — Юра поморщился, помотал головой. — Характер у меня не тот. С кем-нибудь да зацеплюсь. Не то, что бухой, и трезвый-то, бывает, могу закипеть, что твой самовар. Батя-то у меня спокойный был, а я вон, бешеный огурец… Эти-то трое, меня что взяло? Мужик, говорят, ты наш прибор взял! Ну, там солонку, что ли… Да не брал я ихнюю солонку! Как на духу!..

— А как ты вообще этот бар нашел?

— Да я ж тут рядом живу! Возле «заразки».

— Чего?.. Я не здешний, еще не в курсе ваших названий.

Юра пояснил, что «заразкой» испокон веку называют стационарную клинику для инфекционных больных, находящуюся немного дальше за улицей Карла Маркса. Ну, значит, после бурного расставания он загудел как саксофон, кривые пути-дорожки довели до ночного бара… а дальнейшее я видел.

Теперь пришел мой черед рассказать о себе. Я изложил то же примерно, что и прочим уфимцам: занимаюсь единоборствами, приехал из Ростова поступать в институт, по рекомендации нашел Ракитина, временно устроился в видеосалон… Юра слушал все это с интересом, он заметно протрезвел, рассуждал адекватно:

— А, вот ты почему — Боец… Да уж, хватка у тебя железная.

— Что есть, то есть, — сказал я и заговорил с напором: — Слушай, Юра! В тебе, конечно, есть потенциал, это же видно. Так какого хрена его тратить на пустые драки по кабакам⁈ Все это в самом деле ментовкой кончится, а там и уголовное дело замаячит как пить дать. Давай мы это направим в полезное русло, а? Дерись за деньги!.. Во как, даже что-то вроде девиза получилось. Но и правда, ты же можешь на этом деле зарабатывать, да получше твоих компрессоров… то есть, я ничего плохого не хочу про них сказать, но подумай, неужели ты ради них на свет родился? Зачем тебе талант в землю зарывать? Он же у тебя вот он, виден, как золотой самородок!..

И понесло меня, откуда дар речи взялся. Юра слушал внимательно, и я видел, что мои слова находят отклик в его душе. Правда, в такую счастливую возможность — загребать деньгу за счет того, что дано от природы — ему еще не совсем верилось:

— А что, так можно?..

— Нужно! Ты что, собрался без работы сидеть? Или каким-то грузчиком перебиваться?

Я нарочно обострил фразу.

— Да нет, конечно! — ответ прозвучал уверенно, с чем я себя и поздравил.

— Ну вот. Так что давай-ка, брат, завтра приходи на «Труд»… то есть, сегодня…

— Постой. Да ведь это завтра-сегодня… это же суббота, выходной?

— А, черт! — я хлопнул себя по лбу. — Точно. Ну, тогда в понедельник с утра. Тем даже лучше, придешь в себя.

— Да я и так нормальный…

— Это тебе так кажется. Токсинов в организме знаешь сколько за неделю набралось?.. Ну вот, выгонишь их. Значит так: спиртного ни грамма, ни бутылки пива, понял?

Он кивнул.

— Дальше: побольше пей. Не чай-кофе, их тоже можно, но умеренно. Но главное: чистую воду! Побольше прогони ее через себя, будешь ссать через каждые полчаса, ничего страшного. Сейчас поспи хорошо, а как проснешься — небольшая ОФП…

— Общефизическая подготовка?

— Точно. Молодец, знаешь! Легкие пробежки, от пола поотжимайся, на турнике подтянись… Без фанатизма, завтра поменьше, в воскресенье побольше. А в понедельник у входа на «Труд» встречаемся. И здравствуй, новая жизнь!

— Согласен!

По его тону я был совершенно уверен, что это не пустые слова, он обязательно придет. Увлекся.

На том мы дали по рукам и разошлись.

Для всех выходные, для меня — будни. С утра пораньше пришлось спешно составлять репертуар, примчался Руслан, долго подбирали детские фильмы для разной возрастной аудитории, поскольку будет, естественно, публика очень разная — от шести до четырнадцати лет… словом, задача непростая, но Руслан в своей жизни решил уже сотни таких задачек, и с этой мы справились. Два дня пролетели словно в вихре, и к вечеру воскресенья, честно говоря, я одурел, на последних сеансах дремал, спрятавшись за телевизором, чтобы меня не увидели зрители. Впрочем, все сошло благополучно.

Руслан прибыл за выручкой исправно, к концу последнего воскресного сеанса. С полчаса мы подбивали бабки, я попросил выручку выходных взять сейчас, против чего он не возразил. Рассчитались, он зевнул, спросил:

— Как все прошло, нормально? Инцидентов не было?

— Нет, все в порядке. А зачем спрашиваешь?

Он пожал плечами:

— Да так… Ну…

Я, конечно, ощутил его заминку, и он, конечно, это понял.

— Да как тебе сказать? Вчера с шефом виделся, ну так, по текущим делам. Разговор чисто служебный, но я же психологией-то владею…

Тут Руслан заметно приосанился, видимо, осознавая себя квалифицированным психологом. По его словам, он, зная хозяина, заметил в нем какую-то тревогу-не тревогу, но напряженность, хотя шеф, тоже ведь мужик не пальцем деланый, он умеет скрывать свои настроения, не выдавать себя, но Руслан все же его расколол.

—…вижу! По разным мелким черточкам вижу — что-то не то. Он не говорит, конечно, но вот так.

Я тоже постарался сделать вид, что ничего не знаю, равнодушно пожал плечами: типа, ну, что ж, у босса всяких забот, хлопот выше крыши. А у самого, конечно, мозги закрутились, заворочались: Алина, ее слова, москвичи от Варианта… все это упорно складывалось в единую картину. Это, конечно, заставляло настораживаться, но все же картина пока была не картина, а так, эскиз общими мазками.

Руслан уехал, а я в таком странноватом настроении лег спать, думая над сложившейся обстановкой, но ничего толком не надумав. Уснул, проснулся, помчался на тренировку.

Юра дожидался меня у входа, как договаривались. Выглядел он заметно посвежевшим, и я не замедлил пошутить:

— Ну, вижу выходные на пользу пошли?

Он не только посвежел, но и злобный депрессняк преодолел:

— Готов к труду и обороне!

— Ну, идем тогда.

Мы вошли в секцию… и я увидел сразу нескольких ребят из секций, где мы побывали с Ракитиным.

Клюнуло! Пришли ребята!

Андрей Борисыч был тут же, в приподнятом настроении, он вмиг устремился ко мне, кинув на ходу парням:

— Погодите малость, мы сейчас!

Окинул взглядом Юру:

— Тоже к нам?

— Конечно, — ответил я за него. — Здесь классикой когда-то занимался.

— Ну и отлично, — Ракитин обернулся: — Ребята, у нас новенький, познакомьтесь!

Мы вышли в коридор, он радостно зашептал: