Глубина моря - Анника Тор

Штеффи не смеялась. Почему Нелли так отчаянно хочет угодить Мауд?

Можно было бы поверить, что фрекен Хольм предвидит будущее, если бы она не твердила свои предсказания каждый день по нескольку недель. Во всяком случае, на следующий день она торжествующе протянула Штеффи почтовую карточку.

— Вот, пришло!

Штеффи удержалась от сильного желания пробежаться взглядом по карточке, зная, что если прочтет ее в почтовом отделении, фрекен Хольм не отстанет, пока не узнает, о чем там написано. С напускным безразличием Штеффи сунула карточку в карман.

— Большое спасибо.

Фрекен Хольм выглядела разочарованной.

Штеффи вышла на лестницу. Только она достала карточку, как послышался шум. Мужской голос ругался. Девочка кричала:

— Нет! Нет! Отпустите меня!

Голоса раздавались из-за открытой двери, ведущей в магазин по соседству с почтой. Штеффи заглянула туда.

По лестнице из магазина сломя голову пронеслась Мауд.

Но кричала не она. Это была Нелли.

Штеффи бросилась через площадку, посыпанную гравием, между почтой и магазином и взбежала по лестнице. Потребовалась доля секунды, чтобы глаза привыкли к полумраку внутри магазина после слепящего солнечного света снаружи.

Посреди зала стоял торговец с красным от злости лицом. Он крепко держал Нелли за черные косы. Нелли отчаянно рыдала. На полу валялись тянучки и карамельки. На лестнице на второй этаж стояла Сильвия. Она язвительно улыбнулась, увидев Штеффи.

Позади Штеффи в открытую дверь заглядывала пара тетушек.

— Это еще что! — крикнула Штеффи. — Отпустите ее!

— Теперь ты за все получишь, — ревел торговец. — Я не позволю воровке так просто уйти.

— Моя сестра не воровка!

Торговец показал свободной рукой на пол.

— Неужели? Тогда посмотри, что она наворовала, пока ее подружка отвлекала меня, послав на склад за консервами!

Тетушки собирались, проходя мимо Штеффи. Они смотрели то на торговца, то на Нелли и охали. Торговец радовался публике.

— Только посмотрите! — говорил он. — Посмотрите, что она натворила, эта еврейская девчонка!

— Не рассказывайте тете Альме! — рыдала Нелли. — Пожалуйста, пожалуйста, не рассказывайте тете Альме. Я за все заплачу.

— Сильвия случайно спускалась по лестнице, сказал торговец тетушкам. — Она увидела, как эта маленькая крыса стояла у лотков с карамелью и таскала оттуда конфеты. Другая, девчонка приезжих, стояла на страже, на случай моего возвращения.

Сильвия приподняла красиво выщипанные брови.

— Наверняка это было не в первый раз, — сказала она. — Чистое везенье, что я спускалась.

— Нет, это было в первый раз, — плакала Нелли. — Я больше так не буду, никогда в жизни, только не рассказывайте тете Альме.

— Теперь ты за все получишь, — сказал торговец. — Что ты себе вообразила! Разумеется, фру Линдберг узнает, что выходит, когда берешь чужих детей из-за границы. Сильвия, присмотри за магазином, пока меня не будет.

Все еще крепко держа Нелли за косу, торговец промаршировал из магазина вниз по лестнице, по площадке, посыпанной гравием, и отправился дальше, к дому тети Альмы.

— Пусть она идет сама, — попросила Штеффи. — Позвольте ей хотя бы идти самой!

— Чтобы она сбежала и спряталась? — сказал торговец. — Ну уж нет, так легко ей не отделаться. Она заслужила настоящую взбучку, и я об этом позабочусь.

Штеффи шла следом. Что ей оставалось делать? Карточка осталась лежать в кармане непрочтенной. Ее сестра — воровка.

Глава 32

От магазина до дома тети Альмы было рукой подать, но этот путь, казалось, длился вечность. Нелли шла, спотыкаясь, торговец держал ее за косу. Штеффи вела велосипед, следуя за ними, и смотрела на серую дорожную пыль, чтобы не встречать любопытные взгляды проходящих мимо людей.

Наконец они пришли. Мама Мауд сидела в саду с подругой. Больше никого не было видно.

— Нет, фру Линдберг нет дома, — сказала мама Мауд. — Она поехала на соседний остров навестить кого-то из заболевших родственников. Малышей взяла с собой. Я обещала покормить Нелли ужином. Что-то случилось? Почему вы так держите девочку?

К удивлению Штеффи торговец не ответил на вопрос. Он не спросил, где Мауд. Вместо этого он отпустил косу Нелли и пробурчал:

— Не думай, что так легко отделаешься. Вечером я позвоню фру Линдберг.

Как только Нелли освободилась, она бросилась в дом. Не в подвал, где жила летом с тетей Альмой, дядей Сигурдом, Эльзой и Ионом, — она забежала на веранду и дальше вверх по лестнице на второй этаж, где обитали летние гости. Штеффи извинилась перед мамой Мауд и последовала за сестрой.

Она нашла Нелли в чулане под чердачной лестницей. Сначала Штеффи решила, что Нелли забилась туда, чтобы спрятаться, как напуганный зверек, но потом увидела, как Нелли что-то там искала. Порывшись в старых вещах, она достала небольшую дорожную сумку.

Штеффи узнала сумку. Та самая, с которой Нелли приехала на остров. У нее была такая же. Она сопровождала Штеффи из Вены на остров, с острова в квартиру доктора в Гётеборге. Оттуда домой к Хедвиг Бьёрк и наконец в Сандарну. Теперь сумка стояла на чердаке в чулане, принадлежавшем семье Май.

Но сумка Нелли простояла под чердачной лестницей четыре года. Нелли не покидала дома тети Альмы с тех пор, как приехала в Швецию.

— Зачем тебе сумка?

— Ты что, думаешь, тетя Альма захочет оставить меня, когда обо всем узнает?

— Не говори глупости. Конечно, оставит.

— Откуда ты знаешь? — сказала Нелли. — Может быть, я сама не захочу здесь больше жить.

— И куда же ты собираешься отправиться?

Нелли пожала плечами. Она казалась спокойной, но Штеффи заметила, что ее нижняя губа подрагивала, — так бывало, когда Нелли была маленькой и собиралась заплакать.

— Нелли, — сказала Штеффи. — Тетя Альма рассердится, но она не выгонит тебя. Я совершенно в этом уверена. Кроме того, я совершала худшие проступки, но тетя Марта не выгнала меня, а ты знаешь, какая она строгая.

Нелли смотрела недоверчиво.

— Правда?

— Да, — сказала Штеффи. — Я взяла у тети Альмы фарфоровую собачку, разве не помнишь? И ходила в кино, хотя это запрещено.

— Тебя заставили просить прощения в Пятидесятнической церкви, — сказала Нелли.

— Да.

— Думаешь, мне тоже придется это сделать?

— Наверное.

Нелли села на свою сумку. Она уперлась подбородком в руки. Черные косы свисали почти до пола.

Точно так же Нелли сидела на железнодорожном вокзале в Гётеборге четыре года назад, пока сестры ждали, чтобы кто-нибудь их забрал.

Штеффи присела на нижнюю ступеньку чердачной лестницы.

— Зачем ты это сделала?

Нелли вздохнула.

— Я не могу рассказать.

— Почему?

— Это тайна.

«Мауд, — подумала Штеффи. — Она защищает Мауд».

— Это Мауд подговорила тебя?

Нелли заплакала.

— Расскажи, — попросила Штеффи.

— Она сказала, что теперь моя очередь угощать, — сквозь слезы стала рассказывать Нелли. — У нее же постоянно есть деньги, а у меня — никогда. Я сказала, что у меня нет денег, а она ответила, что взять пару горстей карамелек в магазине — проще простого. Она выманит торговца на склад, а я возьму карамельки и убегу, прежде чем он вернется.

— Тогда она тоже виновата, — сказала Штеффи. — Не меньше, чем ты.

— Ну и что, — с горечью сказала Нелли. — Ее мама никогда не сердится. Всегда наказывают меня, если что-то разобьется или сломается.

— Но тогда почему ты с ней дружишь? У тебя же есть другие подруги. Соня, например.

— Я ей нравлюсь, — сказала Нелли. — Я имею в виду Мауд.

— Соне ведь ты тоже нравишься?

— Да, наверное, нравлюсь. Но она постоянно ждет, когда я что-нибудь придумаю. И постоянно болтает о своей бабушке, и о тетушках, и кузинах, и обо всех людях, которых она знает на других островах, и о том, за кого она выйдет замуж, когда вырастет.

— Но она — твоя подруга, — сказала Штеффи. — Не забывай об этом. Вы дружите с тех пор, как ты начала учиться в школе. Она останется здесь осенью, когда Мауд уедет в Гётеборг. Здесь, где ты живешь.

Нелли поднялась. Она взяла сумку и спрятала ее в самый дальний угол чулана.

— Ты останешься? — спросила она. — Пока тетя Альма не вернется домой?

Штеффи кивнула.

— Конечно, останусь.

Они успели все рассказать тете Альме до того, как позвонил торговец. Тетя Альма рассердилась, и Нелли пришлось просить прощения. Сначала у тети Альмы, затем — у Иисуса, на коленях. Штеффи смотрела в сторону.

Но когда тетя Альма услышала о том, как вел себя торговец, она рассердилась на него и сказала, что Нелли, конечно же, не стоит унижаться перед ним.

— Так обращаться с ребенком! Это не по-христиански.