Похищенная картина. Убийство у школьной доски. Обожатель мисс Уэст. Рубины приносят несчастье - Эдигей Ежи

— Оставьте нас одних, придете в другой раз. Видите — у нее истерика?

— Боюсь, вы правы, — Хильда направилась к двери. — Идем, Джордж. Мы зайдем в другой раз.

— Ну, что вы скажете? — спросила Хильда на лестнице.

Джордж не сразу ответил.

— Я заметил, вы в чем-то подозреваете этого учителя, но только не понял, в чем. Для этого вы ввернули о девушке, которая взывает к нам, и тому подобное? Но он даже глазом не моргнул.

— Зато кое у кого даже дыхание перехватило. Признайтесь, не ожидали увидеть меня со стаканом виски?

— Да уж, до сих пор не могу оправиться от удивления. Но зачем вы это устроили? Думали, виски развяжет им язык?

Мисс Уайтерс отрицательно покачала головой.

— Нет, я хотела проверить их реакцию именно на тот сорт виски, который пила Энис Хэллорен. К сожалению, мои подозрения не подтвердились. Что-то не везет мнё в этом деле.

— Во всей этой истории меня смущает лишь одно — мы оставили бутылку на столе, — заметил Джордж уже на улице.

Но виски на столе в квартире Джейни Дэвис не было. Разбитая бутылка валялась на крыше гаража, во дворе, и ее янтарное содержимое смешивалось с тающим снегом.

Юная леди, только что выбросившая бутылку из окна, прижалась щекой к оконной раме.

— О Боб, я не могу больше!

Молодой человек встал с ней рядом.

— Делай так, как я говорил тебе, дорогая.

— Но, Боб, — она прижалась к его плечу, — они подозревают меня!

— Да Хильда готова подозревать кого угодно! Представляю, как она сидит дома и выстраивает в уме разные версии, пока совсем не запутается. Не бойся ты мисс Уайтерс, она просто выжившая из ума старая дева. Хочется ей корчить из себя детектива, пусть корчит.

— О Боб, мне бы твою уверенность! А я боюсь! — Она подняла на него глаза, полные печали. — Скажи что-нибудь, ну пожалуйста!

Он наклонился и поцеловал ее.

— Ты знаешь, что я хочу сказать, дорогая, но сейчас не время. Когда кончится этот кошмар, когда все будет забыто, когда убийца Энис будет наказан, тогда… тогда ты скажешь мне «да», Джейни?

Она нежно коснулась пальцами его губ.

— Не надо сейчас об этом, Боб. Не спрашивай меня. Когда все, все пройдет, тогда, если ты все еще будешь… будешь чувствовать то же, что сейчас, тогда приходи и спроси меня о самом важном на свете…

Стивенсон рассмеялся.

— Ты шутишь?! Да разве есть такая сила, которая заставит меня разлюбить тебя?

Джейни обвила его шею руками.

— О Боб, я так одинока! Я так хочу, чтобы кто-то был рядом!

XIII. Вопросы без ответов

— Никак не могу разгадать эту головоломку, — жаловалась Хильда инспектору. Укутанный бинтами, он походил на магометанина в тюрбане. Сидя на кровати, он пускал клубы голубого сигарного дыма прямо ей в лицо. — Когда я ее наконец разгадаю, наверняка окажется, что я билась головой о стену, как однажды я целый день ломала голову над кроссвордом, а на другой день купила газету и узнала, что слово «ирис» какой-то болван газетчик определил как «греческий бог любви».

— Мне кажется, ты без меня неплохо справляешься, — утешил ее Пайпер. — У тебя уже есть несколько версий, кроме того, хотя это венское светило и прошляпил истопника, мои ребята живо его найдут и упрячут за решетку.

— Что же тут хорошего? Ведь истопник не убийца, это совершенно ясно. Он был пьян как свинья, да он вообще не способен убить, разве что случайно, а это убийство не было случайным. Убийца знал школу, знал мои привычки, знал, что Энис Хэллорен последней зайдет в учительскую, потому что я туда никогда не захожу. Он даже знал, что я связана с полицией, и рассчитывал на это.

— Вот как? Да, здесь есть над чем поразмыслить. Если б не головная боль, я бы, пожалуй, согласился за-правлять всем делом отсюда, а так — остается только слушать.

Инспектор безмятежно выпустил очередной клуб дыма. Он был доволен: впервые за многие годы ему выдалась возможность выкурить сигару от начала до конца, не гася ее по нескольку раз.

— Кстати, ты еще не рассказала мне, как Энис Хэллорен ухитрилась выйти из школы, а потом вновь очутиться в учительской? Не прошла же она назад на цыпочках, специально чтобы ты ее не слышала?

— У меня есть версия на этот счет, но я хотела бы ее как следует обдумать. Если мои подозрения оправдаются, это будет еще одно, причем неопровержимое, доказательство невиновности Андерсона.

— По-моему, ты не хочешь признать виновность истопнику только потому, что против него слишком много улик. Й просто из чувства противоречия пытаешься обвинить кого-нибудь другого. Ты подгоняешь факты под теорию, а не создаешь теорию, опираясь на факты. Боюсь, подозрительность сыграет с тобой злую шутку, когда окажется, что убийца именно тот, на кого с самого начала указывали все улики.

— Возможно, — согласилась Хильда, — но Андерсон не убивал Энис Хэллорен; у него слишком большие ноги и в бровях была солома, да и не похож он на убийцу!

— Сколько раз я говорил тебе, что убийцы ничем не отличаются от нормальных людей! А что ты скажешь о топоре, который кто-то швырнул в тебя сразу же после того, как Андерсон вырвался на свободу? Разве это не свидетельствует против него?

— Конечно, это в первую очередь свидетельствует против него, — опять согласилась Хильда, — но, возможно, кто-то рассчитывал на такое совпадение!

— А версия с лотереей? Ты слишком увлеклась ею, — мягко продолжал инспектор. — Не думаю, чтобы она к чему-нибудь привела. Зачем Джейни Дэвис убивать? Ведь она не получит даже свою половину!

— Она решила отказаться от выигрыша. Похоже, кое-кто усердно убеждает ее не брать денег. Однако до скачек осталось еще несколько дней, и шестое чувство подсказывает мне, что Джейни наверняка изменит свое решение. Слишком все запутано, слишком много фактов. Они не укладываются в целую картину. — Хильда заходила по комнате. — Зачем истопнику туфли Энис Хэллорен? И откуда они у него? Где в тот вечер был МакФарланд? Он утверждает, что дома, а жена — гулял. Почему исчез деревянный топор с витрины, а в меня бросили точно такой же, но настоящий? Почему Андерсон, имея огромные запасы прекрасного виски, не продал ни бутылки, а Тоби из кондитерской, напротив, продает виски направо и налево, а ведь он не имеет никаких дел ни с одной бутлегерской бандой? Почему Энис, совсем еще молоденькая девочка, вдруг пристрастилась к виски? Почему у нее вдруг так резко ухудшилось здоровье? Почему, почему…

— Постой, дай мне хоть слово вставить, — взмолился инспектор. — Или ты не ждешь от меня ответа?

Хильда задумалась.

— Есть и для тебя вопрос. Ответь, почему Энис Хэллорен, специально оставшись после уроков, чтобы подготовиться к завтрашним занятиям, начала писать на доске ноты и вдруг, не закончив последнего такта, направилась в учительскую? Послушай-ка, вот как звучит этот такт, — и она засвистела: — Фью-иии, фыб-иии.

— Абсолютно никакой мелодии. Ерунда. Не думаю, чтобы это имело хоть какое-то значение.

— Но это может иметь значение. Энис написала ноты за несколько мгновений до смерти. Может, это мелодия какой-то песни, в словах которой есть намек, ведущий к разгадке?

— Я не слышу в этом ничего, кроме воробьиного чириканья, но ты еще подумай, посвисти, до чего-нибудь и додумаешься.

— Я так и сделаю, — Хильда направилась к выходу. — Встретимся завтра, Оскар, а то, боюсь, сестра уже шпионит — под дверью.

— Пока, — отозвался инспектор. — Я многое бы отдал, чтобы уйти с тобой вместе. Очень уж хочется посмотреть на этого Пфуффа.

— Пфаффля.

— Вот именно. Здорово он подшутил над комиссаром. Это ж надо додуматься — оставить подозреваемого в убийстве наедине с этой венской знаменитостью! Интересно, как уважаемый профессор объяснит, почему преступник сбежал у него из-под носа?

— Эти венцы — большие хитрецы. Уж он как-нибудь выкрутится. Ну, чао.

— Что?

— Чао. Так обычно прощается Джордж Свертаут.