Мост любви - Эмма Дарси

— Пожалуйста… Я не хотела тебя оскорбить. Я просто пытаюсь объяснить, почему Маурицио был так настроен против тебя. Когда он узнал о твоей беременности, он на самом деле положил деньги на счет ребенка, чтобы вы ни в чем не нуждались. Он не сомневался, что Лючиано поймет и ободрит его действия.

Столкновение культур, подумала Скай, сомневаясь, что при таких взглядах они когда-нибудь смогут найти общий язык с родителями Люка.

— Сын должен простить отца за ошибку, совершенную с благими намерениями, — произнесла Флавия с мольбой в голосе. — Не могла бы ты поговорить с Лючиано?

— А почему вы сами не хотите поговорить с ним об этом, миссис Перетти?

В глазах пожилой женщины Скай увидела печаль и усталость.

— Он мужчина. И если кто-то и сможет пробиться через его гордость, то только ты, женщина, которую он любит, ради которой он отвернулся от своей семьи.

Люк, безусловно, назвал бы это эмоциональным шантажом, но в словах Флавии Перетти было много правды. В конце концов, семья есть семья, и кровные узы, особенно у итальянцев, очень крепки. И разорви Люк их, воспоминания не дадут ему покоя, останутся в его сердце кровоточащей раной.

Поворачивая на улицу, где жила Скай, Люк заметил отъезжающий черный лимузин. Его мать!

Вот уже в третий раз она навещала Мэтта, ни разу не связавшись с ним!

Люк нажал на акселератор, повинуясь внезапному желанию догнать ее и запретить беспокоить Скай, но потом понял, что обострение конфронтации ни к чему не приведет, и убрал ногу с педали.

Их свадьба должна была состояться через неделю, и не было никакого смысла откладывать ее. Его отец никогда не согласится с этим браком, иначе он нашел бы возможность поговорить с Люком. И вот опять его мать побывала здесь и внесла смуту, посеяла очередные зерна раздора между ним и Скай. Люк чувствовал, как они дают ростки после каждого такого визита.

Сегодня у Мэтта был последний школьный день, и им со Скай больше незачем оставаться в этом доме. Пока они переедут к нему в Бонди, а со следующего года Мэтт пойдет в другую школу, которая окажется поблизости от того места, где они решат обосноваться после того, как он уволится из компании отца.

На этот раз он не потеряет Скай. Более того, этим же вечером он поможет ей упаковать вещи. Будет лучше, если они переедут к нему в ближайшие выходные. После этого мать наверняка прекратит свои посещения за его спиной.

Люк открыл дверь своим ключом, и в тот же миг Мэтт бросился ему навстречу.

— Нонна снова приезжала, папа!

— Как прошел твой последний учебный день? — перевел Люк разговор на другую тему.

Скай была в кухне, резала овощи для обеда. Она улыбнулась ему, но он сразу же уловил напряженность во взгляде ее голубых глаз.

— Привет. — Ни объятий, ни поцелуя. — Дай папе немного отдохнуть.

Люк физически чувствовал ее напряжение. Он выпил пиво, которое Мэтт принес ему, но не получил удовольствия. Его взгляд был прикован к Скай, которая снова отвернулась, продолжая готовить обед и лишь изредка вставляя слово в их разговор с сыном, старательно делая вид, что ничего не случилось.

Он еле дождался окончания обеда и того момента, когда Мэтту будет прочитана сказка и свет в его спальне выключен. Он сразу же увел Скай в ее комнату, закрыл дверь и немедленно сжал в объятиях.

Слава богу, с этим все в порядке. На Люка снисходили покой и чувство гармонии с собой и окружающим миром каждый раз, когда после занятий любовью они лежали, обнявшись, ее голова на его плече.

— Я хочу, чтобы вы с Мэттом переехали ко мне в эти выходные, — тихо сказал он, нежно поглаживая ее спину. — Вам больше незачем оставаться здесь.

— Хорошо, — легко согласилась Скай.

Люк немного расслабился и решил прощупать почву.

— Что тебя беспокоит, Скай? Моя мать снова просила тебя отложить свадьбу?

Скай не подняла головы, ее рука продолжала дразнящее поглаживать его бедро.

— Те бумаги, которые мы подписали… Они ведь действительны в течение трех месяцев, и нам не обязательно торопиться со свадьбой…

Забыв об удовольствии, Люк схватил и сжал руку Скай так, что она даже вскрикнула.

— Ты спросила меня однажды, готов ли я ради вас с Мэттом все бросить, и я бросил! — воскликнул он с негодованием на ее непостоянство. — Почему теперь ты идешь на попятный? Если ты не сдержишь слово…

— Люк! Я выйду за тебя замуж, выйду! — В ее глазах вспыхнула тревога. — И я пойду за тобой хоть на край света. Дело не в этом…

— Именно в этом! — Кровь стучала у Люка в висках. — Ты предаешь мою любовь, слушая мою мать! Эти люди снова причинят тебе боль, сделают все, чтобы нас разлучить!

— Они не смогут, Люк. Я обещаю тебе. Ничто не заставит меня отказаться от тебя. Но я не должна была просить тебя отказываться от всего, жертвовать…

— Это не жертва, это свобода. Господи, Скай, какие тебе еще нужны доказательства? Как ты можешь забыть, какое зло причинили нам мои родители…

— Но твоя мать…

— У моей матери свой интерес. А отец ни слова не сказал мне про Рождество. Он никогда не изменится, поверь мне.

— Люк… — Она смотрела на него с испугом и мольбой одновременно. — Выслушай меня, пожалуйста.

Он стиснул зубы от ярости, видя, что натворила его мать своими разговорами, затем откинулся на спину, перестав угрожающе нависать над ней.

— Слушаю тебя.

— Ты знал, что твои родители поженились по договоренности между их семьями?

— При чем здесь…

— Это имеет непосредственное отношение к тому, что произошло с нами. Люк, я хочу, чтобы ты встретился с отцом.

Люк закрыл глаза. Это просто безумие. Для Скай встретиться с его отцом — все равно, что войти в клетку льва. Он не может позволить ей сделать это. У нее достаточно плохих воспоминаний о его семье.

— Я уже встречался с ним однажды.

— Чтоб сказать, что мы поженимся.

— И мы поженимся! — требовательно напомнил он.

Скай приподнялась, а затем легла на Люка сверху — груди к груди, губы к губам.

— Я люблю тебя. И я выйду за тебя замуж, что бы ни произошло!

Люк открыл глаза.

— Просто… я хочу быть уверена в том, что сделала все, что могла, чтобы помирить тебя с твоей семьей. Люк, какая разница, кто сделает первый шаг — отец или ты?

Большая! Потому что любой шаг с его стороны отец расценит как проявление слабости, что сделает их уязвимыми к его козням.

— Да, он причинил нам обоим сильную боль, Люк, но он просто не понимал нас.

— Я — его сын, — с горечью напомнил Люк.

— Именно поэтому он был уверен, что ты похож на него. А ты не похож. Вот и покажи ему эту разницу, покажи, что ты не такой непреклонный, как он.